Пятнадцать суток за сундук мертвеца

Раевская Фаина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Пятнадцать суток за сундук мертвеца (Раевская Фаина)

—Афоня, где мои брюки?!

Я натянула одеяло на голову и попыталась сосредоточиться на сне, который мне снился. В этом самом сне один популярный телеведущий признавался в любви и бросал к моим ногам все богатства мира.

— Я тебя спрашиваю или Пушкина?! — вновь вернул меня к действительности голос вреднейшего существа по имени Клавдия.

Клавка — моя сестра по папенькиной линии. Она на год младше меня, но вредности в ней хватит на все страны СНГ. И еще всем соседям останется.

Вообще-то, год назад я была уверена в своем сиротстве. Папашку я не помнила совсем. Он бросил маму, когда я только родилась, наградив предварительно довольно глупым имечком Афанасия. С таким именем мне хорошо жилось только в яслях. После выхода одного известного фильма, который быстро стал любимым у всего народонаселения, моя спокойная жизнь кончилась. Друзья, подруги, приятели, одноклассники и однокурсники на полном серьезе заявляли:

— Афоня, ты мне рупь должен! — и тут же добавляли: — Нет, два.

Сперва я бесилась и пыталась колотить обид-чиков. Но потом научилась философски относиться к нападкам и предпочитала отшучиваться.

Клавка появилась через полгода после смерти мамы.

В один не совсем прекрасный вечер звонок в дверь оторвал меня от проверки тетрадей с сочинениями любимых балбесов. (Я преподаю русский язык и литературу у старшеклассников в гуманитарном лицее.) В полной уверенности, что явился один из балбесов, забывший вовремя сдать тетрадь, я нацепила суровое выражение на лицо и распахнула дверь. На пороге стояло небесное создание с голубыми глазами и белобрысое.

Если бы я знала, что внутри этого создания находится вечный двигатель, то захлопнула бы дверь и подперла ее тумбой для обуви. Но тогда я этого не сделала, за что теперь и расплачиваюсь.

— Афанасия? — создание моргнуло и оскалилось. Должно быть, это означало улыбку. — Афанасия Клюквина?

Я оторопело кивнула.

— Клавдия, — представилась белобрысая. — Клавдия Клюквина.

Не спрашивая разрешения, Клавдия Клюквина просочилась в квартиру, таща за собой огромную спортивную сумку с надписью «Гавайи».

— Ты кто? — я снова обрела дар речи, обалдевая от такой бесцеремонности гостьи.

— Я твоя сестра, — бесхитростно сообщила Клавка.

— Ты уверена? — осторожно уточнила я.

— Ага. Сергей Клюквин тебе знаком?

Еще бы! Это мой незабвенный папаша. Я нахмурилась:

— Его здесь нет. И вообще-то, я папеньку ни разу не видела, не помню и знать не желаю!

Клавдия достала из баула домашние тапочки, переобулась и заявила:

— Я полностью тебя поддерживаю! Папа наш — гад редкостный. Ты даже представить не можешь, сколько Клюквиных по бывшему Союзу бродит! Папенька постарался. А что сделаешь? Любил он слабый пол, до последнего часа кобелился!

Я снова впала в ступор. Ничего себе! До сегодняшнего вечера я была уверена в собственной эксклюзивности, а теперь оказалось: родственников у меня, что поганок в лесу. Я не на шутку перепугалась. А ну как они все ко мне в гости нагрянут?!

После недолгих расспросов, во время которых Клавка сноровисто приготовила ужин практически из ничего, выяснилось, что папенька помер. Какое-то время он скитался по белу свету, оставляя детишек в самых отдаленных уголках нашей необъятной родины. Однако здоровье ухудшилось, и он осел у матери Клавдии. Во время редких просветлений от приступов белой горячки он сообщил Клавдии о наличии в столице у нее родной сестры Афанасии. И вот теперь Клавка приехала покорять Москву в полной уверенности, что уж кровная сестренка пропасть не даст.

— Так я у тебя поживу? — спросила Клава.

В принципе, я очень хотела ей отказать. Но, видимо, под влиянием сытного ужина мой язык брякнул:

— Конечно, живи. Мне не жалко!

С тех пор Клавдия и живет у меня. Я не жалуюсь и даже успела ее полюбить. Она, как настоящая женщина, могла сотворить из ничего салат, скандал и шляпку. Кроме того, все хозяйственные заботы Клюквина-младшая взяла на себя. А я и не возражала! Моя работа требовала слишком много сил и времени. Ни на личную жизнь, ни на домашние хлопоты их не хватало. Единственный, на мой взгляд, недостаток Клавки — это способность рассовывать свои вещи по разным углам и тут же забывать, что куда положено. Причем касалось это только ее вещей. Мои находились всегда в полном порядке и на своих, строго определенных Клавдией местах.

Вот и сейчас Клюквина-младшая носилась по квартире в поисках своих брюк и мешала моим романтическим грезам.

— Афоня, вставай, в школу опоздаешь! — взывала к моей гражданской совести сестра. — Черт, где же брюки?!

— У меня каникулы, — напомнила я, окончательно распрощавшись с душкой телеведущим, но из принципа не желая вылезать из-под одеяла.

— У тебя педсовет, — напомнила Клавка.

Я мысленно пожелала ей провалиться ко всем чертям и, не открывая глаз, потащилась в ванную. По пути мне то и дело попадались какие-то предметы. Наконец я добралась до места, разлепила глаза и уставилась на себя в зеркало. Оттуда на меня взирала заспанная физиономия с всклокоченными и торчащими во все стороны волосами.

— И что ты во мне нашел, милый? — спросила я героя своих сновидений.

Признаюсь: сама в себе я находила мало интересного. Худая, невысокая, с вредным характером... Неудивительно, что влюбляются в меня только учению!. Парни постарше лишь снисходительно взирают и так же снисходительно дружат. Для них я всегда была и есть лишь Афоня и «свой парень».

«Ну и черт с вами!» — однажды решила я. Как ни странно, но педагог из меня получился отличный. Дети меня любили, к предмету относились с уважением, коллеги ценили, а начальство боготворило. Если бы я сегодня не явилась на педсовет, то никаких карательных мер не последовало бы. Зато можно было выспаться хорошенько. Но бдительная Клавдия серьезно подходила к процессу моего воспитания и расслабляться не давала. Она однажды и навсегда уверовала, что без нее я пропаду от своей безответственности и заработаю язву желудка. В последнее время Клавка загорелась идеей обустройства моей личной жизни, а заодно и своей. Почти каждый вечер она предлагала мне кандидатов. Где Клюквина их брала — ума не приложу. Как я ее ни пытала, Клавка молчала, как легендарный Сергей Лазо перед паровозной топкой.

Я вполуха слушала Клюквину, поглощая блинчики с творогом и одновременно наблюдая за своей безмолвной подружкой Тырочкой. Тыра — это моя морская черепашка. Маленькая такая, полосатенькая и с красной головкой. Словом, красавица, да и только! Тырочку мне в прошлом году подарили мои балбесы на какой-то очередной праздник. Я мысленно поблагодарила господа за то, что изобретательные детки не приволокли в по-дарок медведя гризли или варана с острова Комодо. Они, как известно, достигают чудовищных размеров. А Тырочка что? Она очень даже безобидная рептилия. В ней есть одно очень ценное качество — Тыра всегда молчит. Я настолько прониклась любовью к черепашке, что уже и не мыслю существования без нее. Летом я выставляю ее на балкон дышать кислородом прямо вместе с аквариумом. С приходом осени пришлось завести походную банку и выгуливать подружку не более пятнадцати минут в день. Прогулки с Тырочкой способствовали улучшению цвета моего лица и знакомству со всеми собачниками нашего двора.

— Афоня, ты меня слышишь? — ворвался в мое сознание голос Клюквиной.

Я, разумеется, ее не слышала. Но признаться в этом значило бы навлечь на свою голову поток обиженно-воспитательных сентенций.

— Конечно, слышу! — воскликнула я с энтузиазмом.

Та удовлетворенно кивнула:

— Хорошо. Значит, сразу после педсовета идешь домой. Будем приводить тебя в порядок.

Тут стало ясно, что напрасно я пропустила первую часть выступления сестрицы, зато вторая часть меня озадачила и огорчила. Как раз сегодня мы с коллегами по работе устраивали небольшой междусобойчик. Нужно же отметить в тесном педагогическом кругу наступление долгожданных каникул. Да и в порядок меня приводить, пожалуй, не стоило: лучше все равно не станет, а навредить можно запросто. Как сообщить об этом Клавке, я не знала. Поэтому беспокойно заерзала на табуретке.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.