Россия входит в Европу. Императрица Елизавета Петровна и война за Австрийское наследство, 1740-1750

Лиштенан Франсина Доминик

Серия: Материалы и исследования по истории русской культуры [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Россия входит в Европу. Императрица Елизавета Петровна и война за Австрийское наследство, 1740-1750 (Лиштенан Франсина)

Введение

Памяти Вацлава Орликовского — эта книга о России

1740-е годы стали переломным этапом в истории России. Если в начале десятилетия эта страна хранила нейтралитет, а потом выступала посредницей в европейских конфликтах: в войне за Австрийское наследство и в Силезских войнах, то в 1746 году Елизавета Петровна, дочь Петра I, решила вступить в войну на стороне Англии и Саксонии. С этого времени русские цари постоянно вмешивались в европейские дела. Что же до периода, предшествовавшего образованию русско-австро-саксонско-английской коалиции, то в эти годы посланцы воюющих стран, дипломаты и царедворцы, вели в Петербурге беспощадную борьбу, пытаясь привлечь недоверчивую Елизавету на свою сторону.

Царствование дочери Петра (1741–1761/62) оценивается историками, как европейскими, так и российскими, неоднозначно. Личность императрицы и ее канцлера Алексея Петровича Бестужева-Рюмина, равно как и их внешняя политика, становились предметами самых разноречивых комментариев и характеристик. Полемика шла как между современниками императрицы, так и между позднейшими исследователями. Обсуждался, во-первых, вопрос о том, как оценивать внутреннюю политику императрицы: если сторонники Елизаветы полагали, что она довершила реформы, начатые ее прославленным родителем, и подготовила почву для просвещенного царствования Екатерины II, то наблюдатели менее восторженные утверждали, что при Елизавете в России снова взяли верх чисто русские, московские нравы. Во-вторых, активно обсуждался вопрос о том, законна ли была власть Елизаветы и пристало ли женщине править такой могущественной державой, как Россия. Некоторые авторы отождествляли русскую «гинекократию» 1725–1761 годов с возвращением к старине: противники Петра Великого видели в этом несомненное достоинство, сторонники же западного пути развития — катастрофу. Наконец, чрезвычайно важным и не менее спорным представлялся всем, кто писал о Елизавете, вопрос о ее внешней политике; однако если роли, которую сыграла Россия в Семилетней войне, посвящено бесчисленное множество работ, то о ее участии в войне за Австрийское наследство написано куда меньше [1] . Способствовало ли вступление России в войну прекращению боевых действий или же, напротив, Россия «бездеятельно смотрела на быстрый рост политического могущества Пруссии» {1} ? В 1742–1744 годах Елизавета — союзница Франции и Пруссии, с 1746 года она принимает сторону Австрии и Англии; российские войска входят в Центральную Европу; возникает и получает распространение миф о России как просвещенной монархии, — как ни странно, в исследованиях, посвященных 1740-м годам, все эти факты до сих пор не были подвергнуты обстоятельному анализу.

Дипломатические отношения между Западом и Россией неоднократно рассматривались в диссертациях, написанных в конце прошлого столетия, однако эти исследования не получили продолжения, так как после Второй мировой войны западные специалисты почти не имели доступа в архивы восточноевропейских стран. Вдобавок в пору расцвета структурных методов история дипломатии, чересчур мелочная и фактографическая, считалась недостойной внимания серьезных исследователей. Между тем донесения посланников 1740-х годов — донесения, в которых рассуждения о политике и культуре перемешаны с экономическими выкладками и наблюдениями над жизнью общества, — в высшей степени заслуживают нашего внимания. С самого начала войны за Австрийское наследство французы, пруссаки, австрийцы и англичане пытались сделать Елизавету посредницей в отношениях между их странами; когда же дело зашло слишком далеко, каждый из монархов: Фридрих II и Людовик XV, Мария-Терезия и Георг II — в свой черед предпринял попытку привлечь ее на свою сторону в качестве союзницы. Их представители в Петербурге интриговали, заручаясь поддержкой царедворцев и фаворитов. Интриги эти в конечном счете привели к тому, что русские батальоны были направлены на берега Рейна, а русский двор прервал дипломатические отношения с Версалем (в 1748 году), а затем и с Пруссией (в 1750 году). За короткий промежуток времени (не больше трех лет) вследствие дипломатической революции соотношение сил в Европе коренным образом изменилось: вновь возникли крупные коалиции, в одной из которых нашлось место для России.

В этой сложной обстановке анекдоты, мелкие детали, слухи приобретали первостепенную важность, а нередко приводили к последствиям куда более серьезным, чем сами политические события, которые они предвещали или отражали. В исторических анекдотах запечатлены усилия, которые предпринимали тогдашние политические деятели ради достижения мира, на поверку оказывавшегося весьма непрочным. Фридрих II ввел новый распорядок — приказал своим представителям «стенографировать» их жизнь в чужой стране. Любая реплика, любой обмен взглядами свидетельствовали об изменениях атмосферы при русском дворе, раздираемом противоречиями между миролюбием императрицы и политическими амбициями канцлера, который для укрепления своих позиций стремился к союзу с Англией и Австрией. В 1740-х годах то, что происходило в Петербурге, повторяло в миниатюре события социальной и интеллектуальной жизни, происходившие на европейской политической сцене; в России, не принимавшей участия в войне, разыгрывались те же конфликты между европейскими нациями, которые в большом мире приводили к военным столкновениям (предлогом для них служил дележ наследства — в данном случае австрийского); каждую из воюющих сторон воплощали дипломаты, сотрудники соответствующих посольств [2] . При этом существовавшие прежде союзы распадались и уступали место новым коалициям. Всякое событие этого периода было теснейшим образом связано с действиями дипломатов, чьи существование, в свою очередь, напрямую зависело от двора сего системой знаков и правил, с его законами и церемониалом, в котором изо дня вдень принимали участие послы и посланники, умевшие изъясняться па особом наречии, по видимости прозрачном по отношению к собственным государям, уклончивом, лживом, темном по отношению к чужакам. Вопросы войны и мира решались одновременно и на полях сражений, и в европейских столицах; мы рассмотрим, как это происходило, па примере Петербурга, столицы государства, которое в начале конфликта, охватившего практически всю Европу, сохраняло нейтралитет. Ведь дипломаты всегда и повсюду действуют одинаково. Каким же образом они влияли на ход европейской истории, которая, чем пристальнее мы в нее всматриваемся, кажется нам все более двусмысленной, ибо свидетельства главных участников тогдашних событий в силу своей разнородности дают основания для самых несхожих интерпретаций?

Понятие «дипломатический корпус» возникло около 1750 года — тогда же, когда начало складываться представление о Европе как о едином целом; посланники, ясно сознававшие свои привилегии и свои права, составляли особую группу и зачастую действовали но собственному усмотрению, нарушая инструкции и приказы своих государей. Дипломаты подчинялись особым законам, изменявшимся в зависимости от места службы [3] . Принадлежность дипломатов к особой касте была выгодна государям: нередко дружеский разговор с посланником враждебной державы приносил гораздо больше сведений, чем мог добыть самый ловкий шпион; дипломаты передавали через своих собратьев сообщения деликатного свойства, выполняли по просьбе коллег мелкие поручения. Дипломатический представитель мог способствовать сближению своего двора с двором державы-соперницы либо, напротив, их максимальному удалению друг от друга. На официальных приемах, а тем более на конгрессах эта внутренняя жизнь дипломатического корпуса была почти незаметна: здесь все подчинялось этикету, и послы ограничивались выполнением представительских функций. Самые же важные события происходили в кулуарах дворцов, во время роскошных празднеств, а также во время частных визитов.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.