Парижские огни (А. В. Руманов)

Брешко-Брешковский Николай Николаевич

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Брешко-Брешковский Николай Николаевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Парижские огни (А. В. Руманов) ( Брешко-Брешковский Николай Николаевич)

Это было давно, очень давно, а все-таки было…

В Петербурге был известен салон большой просвещенной барыни, Зои Юлиановны Яковлевой.

Кто только не посещал его, начиная от великих князей, артистических знаменитостей, красивых светских дам и кончая будущими знаменитостями в роде, например, вышедшаго из Императорскаго Училища Правоведения Н. Н. Евреинова…

Часто бывал у Яковлевой подвижной, румяный, ежиком остриженный университетский студент с умными, живыми, необыкновенно ярко-синяго цвета, глазами.

Говорил он цветисто, красноречиво и любил щегольнуть, – тогда на это была мода, – модернизмом слова и мысли.

Помню ого фразу, скупую, из двух слов.

– Филигранный Христос…

По тогдашним временам это было ново и смело.

О студенте заговорили. Им заинтересовались, его стали приглашать в другие салоны…

А через несколько лет он уже был петербургским представителем московской газеты «Русское Слово». Сытин души в нем не чаял и обставил его с невиданной в газетно-журнальном мире роскошью. Чуть ли не целый особняк на большой Морской, фаланга секретарей и такая же фаланга пишущих машинок…

Это было как говорится: «в коня корм».

Молодой представитель «Русскаго Слова» делал для газеты не только возможное, а и невозможное.

Столичная информация с проникновением в самыя заветныя сферы поставлена была на высоту небывалую.

Близость сытянскаго «резидента» с графом Витте открывала для «Русскаго Слова» богатыя возможности…

Но кто же он, этот маг и чародей, начавший с «филиграннаго Христа» в салоне Яковлевой и продолжавший не по дням, а по часам увеличивать значение и тираж московской газеты?

Аркадий Веньяминович Руманов.

Он дружил со всею русской литературой. Блок несколько раз весьма лестно отзывается о нем в своих воспоминаниях. Да и не только один Блок…

Руманов был, – да и остался таковым, – на редкость обаятельным человеком, человеком «в замше» в самом положительном значении этого слова. Мягкость, чуткость, отзывчивость… Он привлекал сердца и делал все, что мог, хлопотал, устраивал, помогал…

Грянула «великая, безкровная»…

Большевики, зная крупныя организаторския способности Руманова, а также и тонкое редакторское чутье его, предлагали ему сделаться у них едва ли не каким-то красным журналистическим папою, но он уклонился от роли газетнаго первосвященника у красных, не колеблясь, перешел в белый стан и очутился в Париже…

В эмиграции, он не зарыл в чужую землю организаторских талантов своих.

Официально занимая скромную должность личнаго секретаря Вел. Князя Александра Михайловича, Руманов в действительности был его вдохновителем, министром пропаганды и министром иностранных дел…

Если покойный великий князь сделал несколько блестящих «турнэ» по Америке, прочел там сотню, другую содержательных и весьма полезных лекций о России, выпустил ряд соответствующих книг и брошюр и в конце концов оставил после себя большой том захватывающе-прекрасных воспоминаний, то этим он всецело был обязан Руманову…

Бывший студент салона Яковлевой, сверкавший модернистическими парадоксами и молодым блеском ярко-синих глаз, спустя десятки лет остался таким же молодым и свежим. Когда он мог, он охотно и широко помогал эмигрантам-соотечественникам, не только содействием и протекцией, а и просто деньгами. В последствии, волею-неволею вынужденный сократиться и сжаться, он ни на один миг, однако, не прекращал благотворительной деятельности своей, уже правда, силою обстоятельств в более скромных пропорциях…

Многогранны связи Руманова, в самых разнообразных кругах. Он – свой человек в живой портретной галлерее французских писателей, он близок к знатному титулованному окружение короля Альфонса XIII, он ведет оживленную корреспонденцию с американскими финансистами, учеными, политическими и общественными деятелями…

К нему идут за советом, с его мнением считаются.

Свое влияние он употребляет сплошь да рядом, буде представиться только удобный на пользу России и русскаго дела…

Друзья пристают к нему:

– Вы близко знали и знаете столько русских и иноземных знаменитостей… Какия интересные воспоминания могли бы вы дать…

Журналист, столь же даровитый, сколь и… ленивый, Румянов внял наконец этим настойчивым голосам. Он приготовил к печати любопытнейшую книгу.

Да, это воспоминания, это встречи, это имена, одно громче другого, но не ищите в этой книге характеристик, установленнаго образца… вы их не найдете. Это – цепь таких же блестящих, как и сам Руманов, анекдотов…

В нескольких десятках строк, в живых диалогах, встают во весь рост Куллидж и Гувер, Яков Шифф, Витте, Милюков, Гучков, Дорошевич, священник Петров, Сытин, Фофанов, Василий Немирович-Данченко, Путилов, Теффи, Куприн, Бунин, Кугель, Рерих; Репин, Блок, Мережковский, Андрей Белый, Брешковский, Морис Декобра, Бриан, Пуанкарэ, Клод Фарер… Но не довольно ли и этого перечня?… Около двухсот имен вошло в книгу Руманова…

Такой «анекдотической» хрестоматии еще не было, пожалуй, ни у кого и никогда…

Ее ждут, просят для напечатания «кусочками», в виде легкой «артиллерийской подготовки»…

Руманов сумел примирить непримиримое: по натуре своей человек в высшей степени снисходительный, даже всепрощающий, он и человеческие «анекдоты» свои облек в такую же форму. Но ни пресности, ни слащавости нет и следа. Каждая строка интересна, волнует и захватывает…

Мата д'Ор.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.