Либертарные представления о гражданском обществе

Дамье Вадим Валерьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Либертарные представления о гражданском обществе (Дамье Вадим)

Вадим Дамье Либертарные представления о гражданском обществе

Следует сразу же оговориться: что теоретики анархизма — противники государственной власти — почти никогда не пользовались самим термином «гражданское общество» как таковым. Либеральные теории «участия» граждан в управлении государством для них совершенно неприемлемы. «Это понятие гражданственности, — пишут, например, современные французские анархо-синдикалисты, — со всей очевидностью вписывается в идиллическую и обманчивую картинку государства. Государства, для функционирования которого от граждан требуется быть активными, информированными и правильно голосовать... Хотя представление об активном и ответственном рядовом гражданине, который борется и участвует в принятии решений, в теории симпатично, на практике, тем не менее, реалии индустриального общества на самом деле отнюдь не способствуют существованию такого рода индивидов, совсем наоборот»[1]. Тем не менее, анархисты не только позитивно относятся к самому принципу участия людей в принятии общественных решений (как это было с гражданами греческих полисов или средневековых городов-коммун)[2], но и считают такое положение дел своим идеалом (система всеобщего самоуправления).

Сама постановка вопроса о государстве и обществе в анархизме основана на представлении не просто об их отличии друг от друга, но именно об их противоположности. Либертарии резко и решительно оспаривали распространенные в социологии и истории идеи о совпадении государства и общества. Так, Петр Кропоткин особо подчеркивал: «...Смешение двух совершенно различных понятий, «государство» и «общество», идет вразрез со всеми приобретениями, сделанными в области истории... Государство есть лишь одна из тех форм, которые общество принимало в течение своей истории. Каким же образом можно смешивать постоянное с случайным — понятие об обществе с понятием о государстве?»[3].

Идею о кардинальном отличии общества от государства высказывал еще основоположник современного анархизма Михаил Бакунин. Общество было для него естественным состоянием человеческого рода, а не продуктом «общественного договора», как у теоретиков Просвещения и либералов. «Человек, — писал он, — животное общественное, подобное многим другим животным, появившимся на земле до него. Человек не создает общества путем свободного договора: он рождается в недрах общества и вне общества он не мог бы жить как человек, ни даже стать человеком...»[4]. Хотя это «естественное общество», которое еще «начинается с животности», в представлении Бакунина, само постепенно «очеловечивалось» по мере развития индивидуальной и коллективной свободы и отрицания «животности», тем не менее, оно, по существу, рассматривалось им как имманентное человеческой природе[5]. Иначе обстояло дело с государством. «Государство, — отмечал Бакунин, — есть исторически преходящее учреждение, временная форма общества...; но оно отнюдь не имеет фатального и неподвижного характера общества, которое предшествует всякому развитию человечества и которое, обладая всей совокупностью всемогущих естественных законов, действия и проявлений, составляет самую основу всякого человеческого существования... Общество одновременно и предшествует, и переживает всякого человеческого индивида, как сама природа. Оно вечно, как природа..., оно продлится, пока будет существовать наша земля... Ибо человеческое общество есть, в общем, не что иное, как последнее великое проявление или создание природы на нашей земле»[6].

В то же самое время, Бакунин признавал, что общество отнюдь не неизменно, оно развивается и принимает различные формы на протяжении человеческой истории. И общество с государством — одна из таких форм. «...Государство, — писал он, — есть зло, но зло, исторически необходимое, так же необходимое в прошлом, как будет рано или поздно необходимо его полное исчезновение, столь же необходимое, как необходима была первобытная животность и теологические блуждания людей. Государство вовсе не однозначаще с обществом, оно есть лишь историческая форма , столь же грубая, как и отвлеченная. Оно исторически возникло во всех странах от союза насилия, опустошения и грабежа... с богами...»[7].

Высказанные Бакуниным взгляды на общество и государство в некоторых аспектах очевидно похожи на те, которые были сформулированы в марксизме, и в то же самое время, существенно отличались от марксистских. И анархисты и марксисты сходились в том, что общество является более древним институтом, чем государство, сопутствующее жизни человечества лишь на протяжении части его истории. С другой стороны, если марксисты видели в обществе преимущественно экономический феномен, то есть объединение людей для совместного удовлетворения их хозяйственных потребностей, то для анархистов — это феномен изначально биологический, приобретший затем собственно социальные черты.

Анархистские теоретики конца XIX — начала ХХ веков развили эти основные положения либертарной концепции общества и государства. Прежде всего, такое развитие было, конечно же, заслугой Петра Кропоткина.

Кропоткин попытался обосновать идею о биологическом происхождении человеческого общества, анализируя роль взаимопомощи и коллективных действий в жизни природы и человечества. Этой темы посвящено его фундаментальное исследование «Взаимная помощь как фактор эволюции». Суммируя свои представления на сей счет в очерке «Государство и его роль в истории», Кропоткин замечал: «В борьбе за существование именно виды животных, живущих обществами, имеют всегда преимущество перед необщественными видами... Общество не было выдумано человеком, оно существовало раньше появления человекоподобных существ»[8]. Другой выдающийся анархист XIX — начала ХХ вв., Эррико Малатеста утверждал, что социальный инстинкт, который движет человеком и побуждает его вместе с другими людьми составлять общество, «имеет свое происхождение в стремлении всех живых существ сохранить свой вид..., и он развился в такой степени и с такой силой, что с тех пор образует... основу этической природы человека»[9].

Эта имманентная социальность, полагали анархисты, всегда побуждала людей жить обществами, которые на протяжении тысячелетий принимали самые различные формы — родов и племен, семей, сельских и городских общин, цехов, гильдий, братств и т.д. Существовавшие в них общественные учреждения, то есть органы и механизмы принятия и осуществления коллективных решений, были основаны на принципах самоорганизации, солидарности и автономии. Лишь на позднем этапе развития рядом с самоорганизованным обществом появился институт государства.

Итак, общество, в глазах анархистов, — это совокупность естественных, хотя и развивающихся форм общежития, совместной жизни людей, социальных связей, основанных га самоорганизации и взаимопомощи. Говоря словами Кропоткина, «как всякий живой организм, общество представляет собой... очень сложный результат тысячи столкновений и тысячи соглашений, вольных и невольных, множества пережитков старого и молодых стремлений к лучшему будущему». »[10]. Но что же такое, с точки зрения анархистов, государство?

«Анархисты, — подчеркивал Малатеста, — используют слово государство для обозначения совокупности всех политических, законодательных, юридических, военных институтов, через посредство которых народ лишается руководства своими собственными делами, возможности определять свои действия, заботы о своем собственном благополучии с тем, чтобы передать их нескольким людям, которые благодаря применению силы или выбору народа приобретают право издавать законы, касающиеся всего и всех, пользуясь в этих целях силой всего народа»[11]. Иными словами, государство — это власть, отделенная от населения, своеобразная узурпация общественных полномочий (пусть даже с согласия общества), это институты, обладающие монопольным правом принимать решения, приказывать и заставлять повиноваться своим приказам, то есть институты и аппараты насилия и принуждения.

Однако в представлении анархистов государство не ограничивалось одним только аппаратом приказания, насилия и принудительной координации человеческих действия. Это еще и сам механизм принятия общественных решений, система колонизации общества правящим аппаратом. «Понятие государства..., — замечал Кропоткин, — обнимает собой не только существование власти над обществом, но и сосредоточение управления местною жизнью в одном центре, т.е. территориальную концентрацию, а также сосредоточение многих отправлений общественной жизни в руках немногих. Оно предполагает возникновение совершенно новых отношений между различными членами общества. Весь механизм законодательства и полиции выработан для того, чтобы подчинить одни классы общества господству других»[12]. Часто анархисты называли это явление «принципом авторитета».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.