Боксер, или Держи удар, парень

Колычев Владимир Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Боксер, или Держи удар, парень (Колычев Владимир)* * *

Глава первая

1

Новая школа – новая жизнь. Так сказала мама. Но Жене такая жизнь нравилась не очень. Как и сама школа, в которой он оказался по воле беспутного папочки. Раньше он жил в Москве, там была другая школа – огромное здание в современном стиле, спортивный комплекс с бассейном. А здесь – хоть и не маленькое, но порядком обшарпанное трехэтажное здание, жалкий спортзал с латаными-перелатаными полами, а туалет, как это ни дико, находится на улице. Еще неизвестно, что за народ здесь, вряд ли стоящий. Но делать нечего, раз уж судьба преподнесла чашу горечи, то придется испить ее до дна…

Первое сентября, первый раз в одиннадцатый класс… Тоска. Одна только радость – этот год для Жени последний. Отучится и обратно в Москву – в институт поступать. Всего лишь год… Целый год…

Школьная линейка должна была вот-вот начаться. На крыльцо, как на трибуну, вышла директриса с горящими глазами. Учителя принялись сбивать свои классы в организованные группы. И только одиннадцатый «А» класс стоял как неприкаянный. Нет классного руководителя. Должен быть, но пока не наблюдается. Жене все равно. Пропади она пропадом, эта школа вместе со всеми учителями. И одноклассники тоже. Видеть их не хотелось. Не хотелось, но приходилось: нужно же было знать, бок о бок с кем ему придется грызть гранит науки. Особо интересовал вопрос – придется ли он ко двору или нет. Все-таки чужой монастырь…

Ребят в классе было не очень много. Всего семь человек. Один явно центровой – снисходительно-нахальный взгляд, уверенность в своей значимости, нарочитая резкость в движениях. Если Женя правильно понял, то звали его Эдик. Среднего роста, не слабо накачан, лицо – не самая удачная работа малоталантливого скульптора. Вроде бы черты лица правильные, но не хватает выразительности и одухотворенности. Зато чванства и дешевого снобизма хоть отбавляй. Под крутого парень косит. Что ж, это его право. Тем более что это право признают его дружки. Их двое. Пучеглазый брюнет с крупным, но каким-то рыхлым телом. И белобрысый живчик – среднего роста, худощавый, не в меру и вряд ли оправданно самоуверенный. Тоже крутым хочет казаться, но видно, что у него на роду написано быть «шестеркой».

К центровой троице примыкают еще двое. Их не особо признают. Так, позволяют находиться рядом. Не гонят, и на том спасибо… Еще двое – особняком. Это ярко выраженные «ботаники». Худосочный очкарик и розовощекий пухлячок. Видно, что им вполне комфортно в компании друг друга. Свои темы, свои разговоры. Никто им вроде бы и не нужен. Но на девчонок посматривают. Любой «ботан» рано или поздно становится половозрелым, а фантазии у них – мама не горюй…

Центровой Эдик в упор не замечал Женю. Вернее, делал вид, что и знать его не желает. Никто из его окружения даже не сделал попытки заговорить с ним, узнать, кто он такой, откуда. Но Женя и не ждал, что новые одноклассники примут его с распростертыми объятиями. В школе, где он прежде учился, новичков тоже не больно-то жаловали. Так уж устроено в этом мире, что любая человеческая общность сплетена из условностей. И общность старшеклассников не исключение. Пока ты никто, первым руку тебе может подать только «лох». Пока ты никто, не стоит ждать доброго к себе отношения. Хочешь быть кем-то, докажи свое право на достойное существование… Жене совсем не хотелось что-то кому-то доказывать. Но ведь и это проявление одной из множества условностей. Не нужно лезть из кожи вон, чтобы разрекламировать собственное «я». Будь проще, и люди к тебе потянутся…

Девчонки тоже не лезли к нему с расспросами. Кто-то из солидарности с центровой компашкой, кто-то из чувства собственного достоинства, а кто-то откровенно стеснялся. Но было видно, что девчонкам он интересен.

И девчонки, надо сказать, достойны были его внимания. Их много, чуть ли не в три раза больше, чем ребят. Были и красивые, были просто симпатичные, а были и такие, на которых лучше и не смотреть, чтобы ночью страшные сны не снились. Особенно выделялась высокая худенькая девчонка с короткими темно-русыми волосами. Шикарные черные брови, большие глаза, прелестное личико, чуточку вздернутый носик, пухлые, четко очерченные губки…

– Та-ак! А где Варвара Юрьевна? – чуть ли не мужским басом спросила отнюдь не мужеподобная женщина.

Плоская, как доска, носастая, губастая. И глаза, как два извергающихся вулкана. Только глянешь в них, и уже страшно. Это была классная руководительница параллельного, одиннадцатого «Б».

– Здесь я, Марина Яковлевна! – ответило ей нежное, приятное сопрано.

Женя увидел молодую изящную женщину. Она не шла, а, казалось, парила над землей. Роскошные белокурые волосы до плеч, стреловидные вразлет брови, красивые глаза, высокие скулы, чувственный рот. Белозубая улыбка. И фигура на загляденье… Женя так загляделся на это чудо, что даже не сразу понял, что эта женщина и есть его новый классный руководитель. Варвара Юрьевна. Живое воплощение Школьной Феи, если таковая есть вообще…

– Так, все в сборе? – строго спросила она.

И куда только подевалась ее обаятельная улыбка.

Никто ей не ответил, если не считать чьего-то глупого «Здрась, Вар Юрна!». Но все ее подопечные, как по мановению волшебной палочки, пришли в движение. Оставили разговоры, сбились в кучу.

– А это, значит, наш новенький? – глядя на Женю, спросила она.

И снова улыбка. Радушная. Можно сказать, что и обаятельная. Но в глазах полный штиль. Ни единой живой искорки. Интерес был, но исключительно на уровне официальных отношений. Впрочем, иного ждать не приходилось. Хотя и хотелось.

– Сегодня новенький, завтра – готовенький! – язвительно отозвался кто-то из центровой компашки.

Варвара Юрьевна даже ухом не повела в его сторону.

– Пылеев Евгений? – по памяти уточнила она.

– Пылеев, – кивнул Женя.

– Ну что ж, Пылеев Евгений, считай, что ты принят в наш дружный коллектив! – ярко улыбнулась классная.

– Как уж бы! – раздался все тот же подленький голосок.

На этот раз Варвара Юрьевна игнорировать его не стала.

– Ох, и любишь ты, Бычков, в спину пинать, – язвительно заметила она.

– Да я могу и с глазу на глаз, – обиженно пробубнил голос.

– Я знаю, как ты можешь. Сколько раз ты в прошлом году с подбитым глазом ходил?

– А как с глазу на глаз, так и в глаз! – хохотнул пучеглазый брюнет.

Но толпа поддержала его лишь после того, как улыбнулся Эдик. Вялая, снисходительная улыбка. Но этого хватило, чтобы Бычкова подняли на смех.

– Так, все, успокоились!

Варвара Юрьевна сказала не громко, но ее услышали все. Толпа притихла. Никто не возмущается. Тот же Эдик тихо сопит в две дырочки. Бычков – тот и вовсе потух.

2

Мама готовила завтрак. На губах вымученная улыбка, в глазах застывшие слезы…

Ей всего тридцать пять лет. Только-только школу закончила, познакомилась с отцом, и сразу под венец. А там и Женя родился… Еще весной этого года мама цвела и пахла. Молодая, красивая, полная света и радости. Но все ее счастье рухнуло в один миг. Она узнала, что у отца есть любовница. Даже разговаривать с ним не стала. Забрала Женю и уехала к матери в свой родной Балатуйск, что в четырехстах километрах от Москвы. Только вещи с собой прихватила. И немного денег. А квартиру с обстановкой, машину, дачу – все оставила отцу. Бабушка говорила, что мама поступила глупо. Но Женя мать не осуждал. Потому что очень любил… И отца, в общем-то, любил. Только вот простить его не мог. Предателей не прощают…

Была у Жени надежда, что отец опомнится, бросит свою молодую красотку, приедет за ним с мамой и заберет их обратно в Москву. Но прошло лето, наступила осень, а от него ни слуху, ни духу. Мама уже и на работу устроилась – продавцом в магазин. Зарплата – курам на смех. А с бабушкиной пенсии, наверное, даже цыплята обхохочутся… Женя даже подумывал о том, чтобы устроиться на работу. Нет, не вместо школы, а после занятий. В том же магазине, где мама работает. Можно попробовать себя в качестве грузчика. Он хоть и не атлет по сложению, но сил в нем хоть отбавляй.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.