Томас Мюнцер

Штекли Альфред Энгельбертович

Серия: Жизнь замечательных людей [318]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Томас Мюнцер (Штекли Альфред)

Первая четверть XVI столетия — одна из самых напряженных и полных драматизма страниц истории Германии. Выступление Лютера против католического Рима было ударом молнии в бочку с порохом. Вся Германия пришла в движение. Задавленные многочисленными поборами немецкие крестьяне поднялись на борьбу со своими светскими и духовными господами. Реформация и Крестьянская война в Германии стали, по мысли Энгельса, первой, хотя и неудавшейся, попыткой буржуазной революции в Европе. В подготовке решительных выступлений против церкви и феодалов первостепенную роль играл Томас Мюнцер. Он призывал сокрушить угнетателей и установить народную власть. О героической жизни Мюнцера, мужественного и непреклонного человека рассказывает эта книга.

Автор книги А. Э. Штекли родился в Москве в 1924 году. Окончил исторический факультет и аспирантуру МГУ. Опубликовал ряд статей и очерков по истории средних веков. Для серии «Жизнь замечательных людей» перевел книгу Г. Ильберг «Клара Цеткин» (1958 г.) и написал биографию Кампанеллы (два издания — 1959 и 1960 гг.).

Глава первая

БЛУДНИЦА ВАВИЛОНСКАЯ

Доносчик ничего толком не знал. Но он клялся и божился, что заговор хорошо подготовлен и в нем участвуют многие Преступники замышляют навсегда освободить Галле от власти его преосвященства!

Эрнст, владыка магдебургский, задыхался от возмущения. Под носом, зреет заговор, а никто из присных его об этом не ведает! Архиепископ повелел тут же произвести тщательный розыск.

В Галле и впрямь существовал заговор. Были сведения, что в нем замешаны жители одного из соседних городов. Но преступники умело прятали концы в воду. Кто зачинщик? Какой-нибудь беглый крепостной или озлобленный нуждою подмастерье? Архиепископ был поражен: во главе заговора стоял помощник священника, учитель приходской школы, известный своей образованностью и любовью к наукам. Ему было лет двадцать. Родом он был из Штольберга и происходил, по слухам, из семьи уважаемого мастера, умельца чеканить монету. Звали его Томас Мюнцер. Под личиной ученого человека скрывался опасный смутьян. Выяснилось, что еще раньше, в Ашерслебене, он тоже затевал какой-то тайный союз.

Немедленно схватить злодеев! Но, странное дело, в Галле никого из подозреваемых не нашли. Маленькая комнатушка при церкви была пустой.

Над страной, казалось, висели низкие тяжелые тучи. Воздух был напоен гнетущим ожиданием беды. Везде, где сходились люди: на рынках, в харчевнях, на церковных дворах, — говорили о пугающих слухах, о грозных событиях, об ужасных приметах. Боязливый шепот прерывался дикими выкриками кликуш: «Близится конец света!»

Склонившись над доской, Альбрехт Дюрер резал свои гравюры на фантастические темы Апокалипсиса, а перед глазами стояла Немецкая земля с ее бедой и тревогой, нуждой и печалью, растерзанная родина, край страданий и кривды — воздетые в ужасе руки женщин, раскормленные монахи, палачи, гремящие латами архангелы-ландскнехты, схватки, казни, битвы и сама Смерть, хищная, как тот разбойник-рыцарь, что грабит мужиков на дороге…

Брошен человек на произвол судьбы. Не спастись ему от неумолимого рока. С небес низвергается огненный дождь. Горы и острова приходят в движение. Мало кто уцелеет после кровавого града, огня, диких бурь. Повержен в прах даже папа. Трепещут, ожидая смертельного удара, цари и князья. Звезды, как смоквы, падают на землю.

Гнетущего настроения не прогоняли ни разгул на масленицу, ни великое пьянство в кабаках.

Страна лежала раздробленная на множество владений. Хозяйственные интересы слабо связывали отдельные части Германии. Могущественные князья, светские и духовные, чувствовали себя вольготно и распоряжались в стране как хотели. Управиться с ними было не по силам и императору.

Противоречия были на каждом шагу: успехи ряда отраслей производства, особенно горной промышленности, широкий размах внешней торговли, невиданные ранее операции ростовщиков и оптовых купцов, ворочавших огромными суммами, и одновременно — разрушение прежних цеховых порядков, ухудшающееся положение ремесленников, за счет которых наживались предприниматели, рост нищеты.

Недовольство зрело повсюду: и в лачугах подмастерьев и в замках рыцарей. Пушки, ружья и могучая пехота вконец подорвали значение закованной в латы рыцарской конницы. Ландскнехты-наемники были князьям выгодней, чем рыцари. Но те не хотели отказываться от своих привилегий и мечтали, сокрушив всесилие князей и духовных владык, восстановить крепкую власть императора.

Князья кичились друг перед другом пышностью дворов, величиною войска, грандиозностью построек. Богачи словно помешались на роскоши: часто платье именитого горожанина стоило дороже, чем добрый кусок поля. Дворяне не желали отставать от бюргеров и, постоянно нуждаясь в деньгах, еще свирепее давили мужика.

В погоне за новыми доходами сеньоры всеми средствами старались принудить крестьян к повинностям и податям, которых не знали их отцы, увеличить число зависимых и крепостных.

Так дальше продолжаться не может! Отчаявшиеся люди предрекали близкий конец света; другие, посмелее и порешительней, настойчиво твердили о необходимости перемен.

Достаток в семье был — не было согласия. Томас тяжело переживал ссоры родителей. Мать от зари до зари хлопотала по хозяйству, а отец изводил ее попреками. Его ремесло доставляло необходимые средства к жизни и обеспечивало ему видное положение. Но, человек расчетливый и скупой, ревниво сберегающий каждый грош, он постоянно корил жену, что она принесла ему нищенское приданое. Настоящей любви между отцом и сыном никогда не было. Зато родственники с материнской стороны относились к мальчику очень заботливо. Особенно любил его дядюшка Мориц, владелец маленькой типографии в Эльстерберге, весельчак и балагур.

Смышленость мальчика рано обратила на себя внимание учителей. Он делал поразительные успехи в латинском языке и читал уйму книг. Было ясно, что он пойдет по ученой части.

Детство Томаса прошло в Штольберге. Городок раскинулся среди живописной местности. С северо-востока поднимались величественные горы Гарца, покрытые вековыми лесами, а на юго-запад уходили в бесконечность дали плодородной равнины.

В 1503 году, когда в Штольберге не стало работы, семья Мюнцера переселилась в лежащий неподалеку Кведлинбург. Томасу было четырнадцать лет. Монетный двор, на котором работал отец, принадлежал монастырю, и аббатиса разрешала Томасу пользоваться книгами из монастырской библиотеки.

Семнадцатилетним юношей он направился в Лейпциг и записался в университет. Занятия философией и теологией перемежались с изучением медицины. Его врачебные познания были настолько велики, что кое-кто предпочитал за советом обращаться к нему, а не к лекарям. Смысл жизни он видел в служении людям и, выбирая окончательно путь, колебался — исцелять тела человеческие или души?

Кипучая энергия переполняла все его существо. Нет, он не создан для роли отшельника иль созерцателя! Он страстно любил книги, но еще больше любил людей. В его натуре редкая усидчивость сочеталась с крайней непоседливостью. Он целыми днями проводил за латинскими книгами, но никогда не мог долго находиться на одном месте. Ученые трактаты — это еще не главное. В них лишь крупицы настоящей жизни, а сама она, горькая и радостная, бесконечно сложная и простым-простая, — на больших дорогах, в прокопченных избах, на сходках мастеровых и в дешевых шинках, где рабочий люд, пропивая последний грош, выкладывает свои горести и свои надежды.

Сызмальства Томас любил странствовать. Мир так велик! Он то и дело оставлял свои занятия, чтобы отправиться в путь. Он не брал с собой почти никаких вещей, но носил много разных выписок и черновиков. А если случалось раздобыть любопытные книги, его дорожный мешок становился совсем тяжелым. По виду он ничем не отличался от бродячих школяров, которые в изобилии ходили по стране, — невзрачный, среднего роста, скромно одетый парень с немного скуластым, как тогда говорили, «скифским лицом». Он нигде не был лишним — ни в кругу спорящих рудокопов, ни на крестьянской свадьбе, ни у костра хвастливых ландскнехтов. Он быстро сходился с людьми, писал неграмотным письма, ухаживал за больными. Незнакомые пускали его ночевать, делились с ним ломтем хлеба или кружкой пива. Много друзей у него было среди книгонош и печатников. Временами, чтобы подработать, он поступал корректором в типографию.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.