Дома

Сондерс Джордж

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Как в былые времена, я появился из оврага за домом и постучал особым стуком в кухонное окно.

— Входи давай, — сказала Ма.

Внутри на лестнице высились кипы журналов, на плите — кипы газет, а из сломанной духовки торчали увязанные в пук вешалки. Ничего нового. Разве что след от воды, похожий на голову кошки, на стене над холодильником и наполовину свернутый старый рыжий ковер.

— Пуёвая из меня уборщица, — сказала Ма.

Я посмотрел на нее с усмешкой.

— Пуёвая? — сказал я.

— Один пуй, — сказала она. — На работе насели.

Ма была известная матерщинница. Но теперь работала в церкви. Ну и вот.

Мы постояли, глядя друг на друга.

Потом по лестнице, грохоча, спустился какой-то мужик: еще старше, чем Ма, в одних семейных трусах, походных ботинках и утепленной кепке, из под-которой торчали длинные волосы, забранные сзади в хвост.

— Кто это? — спросил он.

— Сын, — смущенно ответила Ма. — Микки, это Харис.

— Назови худшее из того, что ты там совершил? — сказал Харис.

— А Альберто где? — сказал я.

— Альберто слинял, — сказала Ма.

— Альберто дал деру, — сказал Харис.

— Я на этого пуя зла не держу, — сказала Ма.

— А я на этого хуя зло держу, — сказал Харис. — Он мне, помимо всего прочего, еще и десятку должен.

— Харис не может без мата, — сказала Ма.

— Она тоже не может, но на работе насели, — пояснил Харис.

— Харис не работает, — сказала Ма.

— А если б и работал, то не там, где рот затыкают, — сказал Харис. — Где я мог бы говорить, что хочу. Где меня принимали бы, какой есть. Вот в таком месте я бы, пожалуй, работал.

— Не больно-то много таких мест, — сказала Ма.

— Где я мог бы говорить, что хочу? — сказал Харис. — Или где меня принимали бы, какой есть?

— Куда ты бы пошел работать, — сказала Ма.

— Он надолго? — сказал Харис.

— Как захочет, — сказала Ма.

— Мой дом для тебя открыт, — сказал Харис.

— Это не твой дом, — сказала Ма.

— Покормила бы лучше парня, — сказал Харис.

— Без тебя разберусь, — сказала Ма и прогнала нас с кухни.

— Крутейшая чува, — сказал Харис. — Я давно к ней присматривался. А тут Альберто свинтил. Вот ты мне скажи. Живешь с крутейшей чувой, чува заболевает, ты свинчиваешь?

— Ма заболела? — спросил я.

— Она тебе не сказала? — сказал Харис.

Харис поморщился, сжал руку в кулак и приложил к своему затылку.

— Опухоль, — сказал он. — Но я тебе этого не говорил.

Ма напевала на кухне.

— Надеюсь, ты хоть ветчину жаришь, — крикнул Харис. — Парень с войны вернулся — нужно бы ветчинкой побаловать.

— Тебе-то какое дело? — крикнула Ма в ответ. — Первый раз его видишь.

— Но уже люблю как родного, — сказал Харис.

— Думай, что говоришь, — сказала Ма. — Ты ж родного на дух не переносишь.

— Точно, — сказал Харис. — Два сына, и обоих на дух не переношу.

— И с дочерью будет то же, если когда-нибудь встретитесь, — сказала Ма.

Харис широко улыбнулся, словно обрадовавшись, что Ма знает его как облупленного: рано или поздно он действительно начинал ненавидеть всех своих отпрысков.

Вошла Ма с ветчиной и яичницей на блюдце.

— Может волос попасться, — сказала она. — Чего-то лезть стали. Линяю напуй.

— Приятного аппетита, — сказал Харис.

— Молчи, старый пуй, — сказала Ма. — Не ты готовил. Пойди лучше посуду помой. Вот будет польза.

— Мне нельзя мыть посуду, и ты это знаешь, — сказал Харис. — По причине сыпи.

— У него сыпь от воды, — сказала Ма. — А спроси, почему ему вытирать нельзя?

— По причине спины, — сказал Харис.

— Как отговорки находить, он мастер — сказала Ма. — А как делом заняться — пуй.

— Вот он уйдет, и займемся делом, — сказал Харис.

— Ну, Харис, это уж слишком, фу-фу-фу, — сказала Ма.

Харис поднял руки и потряс ими над головой, как рестлер, одержавший победу.

— Мы тебя положим в твоей бывшей комнате, — сказала Ма.

На моей кровати валялись охотничий лук и костюм, оставшийся от Хеллоуина: лиловый плащ с капюшоном и пришитой к нему маской привидения.

— Раскидал свое барахло, старый пуй, — сказала Ма.

— Ма, — сказал я. — Харис мне все сказал.

Я сжал руку в кулак и приложил к своему затылку.

Она посмотрела на меня без выражения.

— Или, может, я его не так понял, — сказал я. — Опухоль? Он сказал, что у тебя…

— Вот брехло, — сказала она. — Всем какую-нибудь пуйню про меня порет. Почтальону сказал, что хожу на протезе. Айлин, которая в гастрономе работает, — что у меня глаз вставной. Продавцу в хозяйственном — что, типа, в обморок могу грохнуться и пеной брызгать, если меня разозлить. Тот теперь как видит меня, тут же выпроваживает.

Чтобы показать, в каком она порядке, Ма подпрыгнула, хлопнув ладонями над головой, и приземлилась, расставив ноги.

Харис с грохотом поднимался по лестнице.

— Я ему не скажу, что ты мне сказал про опухоль, — шепнула Ма. — А ты не говори, что я назвала его брехлом.

Это было уже совсем как в былые времена.

— Ма, — сказал я, — а Рене с Райном где живут?

— У-у, — сказала Ма.

— У них теперь уютное гнездышко, — сказал Харис. — Денег хоть лопатой греби.

— Не уверена, что оно того стоит, — сказала Ма.

— Ма думает, что там без рукоприкладства не обходится, — сказал Харис.

— Не обходится, — сказала Ма. — Я таких, как Райн, насквозь вижу.

— Райн занимается рукоприкладством? — сказал я. — Он бьет Рене?

— Я тебе этого не говорила, — сказала Ма.

— Хорошо еще не ребеночка, — сказал Харис. — Он у них такой симпатяга. Торгашей назвали.

— Пуёвое, кстати, имя, — вставила Ма. — Рене мое мнение знает. Я ей прямо сказала.

— Им обычно мальчиков называют или девочек? — спросил Харис.

— Совсем опуел? — сказала Ма. — Ты же видел, что у них родилось. На руках держал.

— Оно было на эльфа похоже, — сказал Харис.

— Эльфа-девочку или эльфа-мальчика? — сказала Ма. — Смотри. Ведь и впрямь не знает.

— Конечно, — сказал Харис. — Одели во все зеленое — поди угадай.

— Подумай, — сказала Ма. — Что мы ему купили?

— Срамота, конечно, не знать, — сказал Харис. — Как-никак, мое продолжение.

— Это не твое продолжение, — сказала Ма. — Мы купили лодку.

— Лодку можно и для мальчика купить, и для девочки, — сказал Харис. — Это все предрассудки. Есть девочки, которые любят лодки. И мальчики, которые любят куклы. Или лифчики.

— Однако мы не купили ни куклу, ни лифчик, — сказала Ма. — Мы купили лодку.

Я спустился на первый этаж, взял телефонный справочник. Рене и Райн жили на улице Линкольна. Улица Линкольна, дом 27.

Двадцать седьмой дом по улице Линкольна находился в самом центре. Нехилый район.

И домик нехилый. С нехилыми башенками. И калитка с заднего хода была из красного дерева. И растворилась бесшумно — видать, на гидравлической петле.

Сад тоже оказался нехилым.

Я присел на корточки в кустах у веранды, обтянутой сеткой от комаров. Внутри шла беседа: Рене, Райн и родители Райна, судя по голосам. У родителей Райна голоса были громкие, уверенные, словно прорезавшиеся из прежних, не таких громких, уверенных голосов, когда они в одночасье разбогатели.

— К Лону Брюстеру можно относиться по-разному, — сказал отец Райна, — но когда у меня посреди пустыни лопнула шина, Лон примчался за мной по первому зову.

— Несмотря на немыслимую, ужасающую жару, — сказала мать Райна.

— И даже не попрекнул, — сказал отец Райна. — Абсолютно очаровательный человек.

— Почти такой же очаровательный — ну, помнишь, ты говорил? — как Флеминги, — сказала она.

— Флеминги невозможно очаровательные, — сказал он.

— А сколько они творят добра, — сказала она. — Полный самолет ребятишек сюда привезли.

— Русских ребятишек, — сказал он. — С заячьей губой.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.