Гражданский кодекс

Бонапарт Наполеон I

Серия: Великие правители [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гражданский кодекс (Бонапарт Наполеон)

Наполеон: 18 брюмера VIII года Республики – 13 апреля 1814 года

Итак, сцена – подготовлена, роли – распределены и выучены, декорации – великолепны, массовка и публика – ждут. Правда, исполнитель главной партии пока не в ударе, он еще не привык к таким выступлениям. Он умел воодушевлять своих солдат, но говорить публично с серьезными людьми (а эти люди, несмотря на свою декоративность с точки зрения нужности Франции, все-таки еще оставались серьезными) не умел. Оттого стушевался, был невнятен. Да, спектакль – на то и спектакль, чтобы завершиться запланированным концом. Но хотелось триумфа, ощущения исторического момента, хотелось, чтобы толпа ловила каждое его слово и восторженно рукоплескала, понимая – вот он, мессия. А получались какие-то заученные клятвы…

Помогло неожиданное появление побочного персонажа и импровизация. И тогда тысячи преданных глаз увидели, как на сцене мирового театра истории появился великий правитель – Наполеон Бонапарт.

То, что произошло во Франции 18 брюмера VIII года Республики (9 ноября 1799 года), практически сразу стали называть не аморфным словом «событие», а вполне конкретно и справедливо – переворотом. Это действительно был государственный переворот, но из тех, которые (по крайней мере, в краткосрочной перспективе) идут во благо. Ибо Директория – коллегиальный орган, правивший во Франции согласно Конституции III (1795) года, – изжила себя полностью.

Обратимся к классику отечественной исторической науки и литературы Евгению Тарле:

«Если бы кто пожелал выразить в самых кратких словах положение вещей во Франции в середине 1799 года, тот мог бы остановиться на такой формуле: в имущих классах подавляющее большинство считало Директорию, со своей точки зрения, бесполезной и недееспособной, а многие – определенно вредной; для неимущей массы как в городе, так и в деревне Директория была представительницей режима богатых воров и спекулянтов, режима роскоши и довольства для казнокрадов и режима безысходного голода и угнетения для рабочих, батраков, для бедняка-потребителя; наконец, с точки зрения солдатского состава армии, Директория была кучкой подозрительных людей, которые оставляют армию без сапог и без хлеба и которые в несколько месяцев отдали неприятелю то, что десятком победоносных битв завоевал в свое время Бонапарт».

В то время самым влиятельным деятелем Директории был Эммануэль Жозеф Сийес. Бывший аббат, в свое время прославившийся политическими трактатами о правах сословий, входил попеременно во все законодательные органы, созданные революцией и переворотом 9 термидора II года (27 июля 1794 года). Заседая в этих органах, он, как правило, хранил многозначительное молчание – что, по-видимому, и позволило ему завоевать и сохранить авторитет в обществе.

Тактика выжидания принесла свои плоды – в 1799 году Сийес почувствовал, что пришло время избавиться от «выдохшейся» Конституции III года и заодно укрепить свое положение. И в этот же момент во Францию вернулся генерал Бонапарт…

Историки по-разному оценивают механизм «спайки» Сийеса и Бонапарта. Одни считают, что аббату была нужна «шпага», чтобы реализовать свои планы, и что вообще-то он рассматривал на эту роль несколько кандидатур. Например, молодого генерала Бартелеми Жубера или героя Французской революции и американской Войны за независимость Жильбера Лафайета.

Но первый погиб в том же, 1799-м году, в сражении с армией Суворова при Нови, а второй перешел на сторону роялистской эмиграции и ассоциировался со «старыми порядками». Потому Сийес и остановил свой выбор на Бонапарте. Другие полагают, что имело место «взаимопритяжение» и что Наполеон, узнав о планах Сийеса, предложил свои «услуги».

Надо сказать, что положение Бонапарта в тот момент было двусмысленным. Последние два года он провел в Египте, и дела там шли не блестяще. Египет-то французы, благодаря полководческому таланту Наполеона и мужеству его солдат, захватили, но удержать не смогли – при полном доминировании британского флота эта попытка была обречена.

В Европе же у французов дела обстояли еще хуже: Суворов отобрал у них Италию едва ли не быстрее, чем в 1796-м ее покорил Бонапарт, а в Голландии их теснила армия герцога Йоркского. Апологеты Наполеона утверждали, что он чуть ли не из газет случайно узнал об этих неудачах французского оружия и потому решил вернуться на родину, чтобы спасти ее.

По сути же своей, это было дезертирство – приказа Наполеону покидать Египет, оставив там обреченную армию, Директория не давала. Значит, вполне могла объявить командующего Египетской армией вне закона и осудить. Поговаривали, что на заседании правительства этот вопрос рассматривался, и сомнения были не в том, считать или не считать Наполеона дезертиром, а «расстрелять его, повесить или гильотинировать?».

Но в дело вмешались сомнения: как примет эту казнь народ и армия? А Законодательный корпус? В итоге концепция поменялась – вместо торжественной казни было решено устроить Бонапарту не менее торжественный прием.

24 вандемьера (16 октября) Наполеон прибыл в Париж. В тот же день он встретился с директорами, но неудобных вопросов по поводу его несанкционированного возвращения никто не задавал. А затем в дом на улице Шантерен, где жил Бонапарт, началось паломничество: банкиры, военные, политики, бывшие роялисты и якобинцы.

Было очевидно, что эти люди видят в Наполеоне сильную политическую фигуру. Но насколько сильную? В тот момент на власть было несколько претендентов. Тот же Сийес, к примеру, который видел себя «великим электором» Франции с резиденцией в Версале и пятью миллионами франков в год. Наполеона он прочил на роль одного из двух самых близких своих помощников – «консула войны».

Для организации переворота понадобился спектакль под названием «Якобинский заговор и спасение Республики». Сийес распустил слух об опаснейшем брожении среди якобинцев, решивших реализовать свои заговорщицкие планы 18 брюмера. И предложил спасение от катастрофы:

а) перенести заседания обеих частей Законодательного корпуса – Совета старейшин и Совета пятисот – в парижский пригород Сен-Клу, где обе палаты должны были собраться на следующий день после полудня (Е. Тарле дает этому шагу вполне убедительное объяснение: «Как ни был уверен в себе Бонапарт, но сделать в Париже то, что он решил сделать, показалось ему все-таки не так безопасно, как в маленьком местечке, где единственным большим зданием был дворец – один из загородных дворцов старых французских королей»);

б) возложить на генерала Бонапарта полномочия принимать все меры, необходимые для безопасности Республики, подчинив ему все местные вооруженные силы. Гражданам вменялось в обязанность оказывать ему помощь при первом требовании с его стороны.

Не без участия Сийеса Совет старейшин обратился к нации с манифестом, в котором принимаемые меры оправдывались необходимостью «усмирить людей, стремящихся к тираническому господству над национальным представительством, и тем обеспечить внутренний мир».

В подготовке переворота участвовали двое директоров из пяти – Сийес и Роже-Дюко, равно как и назначенный накануне главой Совета пятисот брат Наполеона, Люсьен Бонапарт. И, конечно, сам Наполеон. Еще два директора – Гойе и Мулен – были, по сути, пешками, и на них можно было не обращать внимания. Оставался пятый директор – Баррас.

Он считал Наполеона проходной фигурой, ведь «генерал Бонапарт, – писал классик исторической науки, Альберт Манфред, – в глазах Барраса оставался хотя и несколько самонадеянным и даже дерзким порой, но все же вполне управляемым, своим человеком: он, Баррас, вывел генерала в вандемьере на дорогу; он всегда был его старшим наставником; и теперь, естественно, ему, Полю Баррасу, должно было быть приуготовлено подобающее его положению место в новой правительственной комбинации.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.