яйцавсмятку дот ком

Седарис Дэвид

Жанр: Современная проза  Проза  Рассказ    2006 год   Автор: Седарис Дэвид   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Мой отец мечтал что в один прекрасный день люди земли будут соединены друг с другом через блочную сеть компьютеров, размером с холодильник, похожих на те, над которыми он работал в IBM. Ему представлялись семьи будущего, собравшиеся перед их гигантскими терминалами, которые заказывают продукты и заполняют налоговые декларации в уюте собственного дома. Человек мог бы сочинять музыку, проектировать скворечники, и что-нибудь ещё… ещё лучше. "Человек мог бы… он мог бы… "

Предсказывая эту утопию он постепенно доходил до момента, когда нужных слов уже не хватало. Его глаза расширялись и блестели от мыслей об этом неописуемом чём-нибудь ещё. "Я имею ввиду, Боже мой," — причитал он — "только подумайте об этом!"

Мои сёстры и я предпочитали об этом не думать. Я не уверен о чём думали они, но я надеялся что люди мира могли бы быть объединены чем-нибудь более интересным, например наркотиками или вооружённой борьбой против зомби. Но к сожалению, команда моего отца победила и появились компьютеры. Единственное о чём я сожалею, так это о том, что это случилось на моём веку.

Где-то в глубине моего подсознания есть смутное воспоминание как я стоял в какой-то очереди держа перфокарту. Я помню эту дешёвую, слегка больничную ауру, исходившую от неё, и вспоминаю как мне казалось что компьютеры никогда не станут более продвинутыми. Считайте меня наивным, но я похоже недооценил всеобщее желание сидеть на неудобном офисном стуле и пялиться в экран до тех пор пока глаза не сойдутся в точку. Мой отец это предвидел, но такое будущее настигло меня врасплох. В моей школе не было компьютеров, и в течение первых двух лет моих попыток учиться в колледже, люди всё ещё считали на пальцах рук и снимали ботинки когда счёт превышал десять. И на самом деле, я не сталкивался с компьютерами до середины 80-х.

По какой-то причине я был знаком с множеством графических дизайнеров, чьи дома и офисы приятно пахли липучкой из пульверизатора. Полы их комнат всегда украшал коллаж из обрезков бумаги, и мухи, прилипшие к убийственным просторам их столов, взывали о помощи, призывно махая крыльями. Я мог всегда положиться на этих друзей и одолжить липучку всех марок и сортов, но однажды, как по мановению ока, их ленты скотча и жидкие клеи исчезли, будучи замененными на компьютеры не обладающие ни каким запахом и на упругие подушечки для мышек. У них больше не было ничего, из того что я хотел бы одолжить, и так я с ними расстался, присоединившись к группе машинописцев, которые в итоге тоже меня предали.

Благодаря тому, что у меня совершенно отсутствовали навыки офисного труда, мне удалось легко избежать прямого контакта с новой техникой. Косвенный контакт тоже был достаточно неприятен. Я всё ещё жил в Чикаго, когда мне стали присылать ужасные рождественские рекламки, которые выглядели как таблоиды и годовые отчёты. Программы для работы с документами кому-то доставляли явное удовольствие. Но к сожалению это не прибавило удовольствия в прочтении, что особенно наглядно отражалось в примерах листовок таких как Трибуна Семейной Хроники и А Что Новенького у Смитов!

Друзья, которые до этого не проявляли садистских наклонностей, начали присылать мне письма, напоминающие меню китайских забегаловок и Свитки Мёртвого Моря. У каждого из друзей был фонт, и мне сказали что мне тоже нужно им обзавестись. Авторы этих посланий были заражены энтузиазмом сродни тех людей, которые приходят на вечеринки бравируя новомодными видеокамерами, и прямо намекающие что после десерта всем неплохо было бы сесть перед телевизором и посмотреть на запись сегодняшнего вечера. Мы, обычные люди мира, внезапно получили доступ к средствам творения, но мне всё равно не понятно в чём же прелесть этого. Докучливая писанина остаётся докучливой писаниной, как её не обрамляй; и существует хорошая причина по которой обычных людей не надо показывать по телевизору: они скучны.

В начале 90-х годов я жил в Нью-Йорке и работал на компанию по уборке квартир. Моя работа научила меня тому, что несмотря на их воспеваемые достоинства, компьютеры до болей в пятой точке неудобно чистить. Их шершавая поверхность магнитом притягивает пыль и грязь, и можно даже не пытаться вычистить промежутки между клавишами. Несколько раз я случайно нажимал на кнопки и отскакивал в ужасе, когда вместо чёрного экрана вдруг появлялись разноцветные тропические рыбки или летающие утюги. Одинаково неприятно было видеть как люди используют наклонный верх монитора, размещая на нём семейные фотографии и толпы статуэток из пластика и плюша, которые немедленно хором падали на пол в тот момент, когда я начинал протирать экран. И как всегда не было ни одной свободной розетки для пылесоса, так как всюду торчали штепсели компьютерного семейства. Провода беспорядочно стелились по полу и каждый из приборов злобно следил за мной мигающим красным глазом, телепатируя сигнал о том что их надо оставить в покое. Я с удовольствием им подчинялся, что привело к потоку жалоб.

По причине моей общей аллергии на приборы и нескольких затяжных и громких криков в людных местах, меня стали обзывать технофобом, что на шкале моих ругательств сильно не котировалось. Окончание 'фоб' занимает достойное место, когда его используют по назначению, но с недавних пор оно потеряло изначальную силу из-за помпезной настойчивости на том что отторжение скорее основано на страхе, а не на ненависти. И должное уже не воздаётся за различие между этими двумя очень разными эмоциями. Я боюсь змей.

Я ненавижу компьютеры. И я окопался в своей ненависти, лелея её ежедневно, мне с ней хорошо, и никакой анонимный клуб не изменит моего мнения. Я ненавижу компьютеры за появление их отдельной колонки в газете New York Times и за удлинение рекламных роликов на упоминание адреса на сети. Кому, извините, надо узнать побольше о компании Procter & Gamble? Просто купи себе зубную пасту или стиральный порошок, и живи себе спокойно. Я ненавижу их за создание слова org и я ненавижу их за электронную почту, которая не является настоящей почтой, а скорее версией бесцельных записочек, которыми мы обменивались на уроках. Я ненавижу компьютеры за то что ими заменили каталоги на карточках в Нью-Йоркской публичной библиотеке и я ненавижу их за вторжение в кинофильмы. Я говорю не о вкладе в мир спецэффектов. Я не имею ничего против хорошо вырисованного мутанта или полнометражного вторжения инопланетян — это хорошая техника. Я говорю об их физическом присутствии в любом современном фильме. Они как лошади в вестернах: не играют первых ролей, но у каждого они имеются. Каждый новый утомительный триллер включает сцену в которой главный герой, за которым гонятся враги, рвётся к своему рабочему столу в отчаянной гонке против времени. Музыка нарастает и капли пота дождём падают на клавиатуру, а он сидит за своим лаптопом, фанатично выстукивая решение проблемы. Было бы совсем по-другому, если бы он пытался остановить проезжающую машину или же вызвать помощь по телефону, но печатанье текста само по себе не является подходящим занятием в самый пик драматического сюжета.

Я ненавижу компьютеры по множеству причин, но презираю их в основном за то что они причинили моей подруге — пишущей машинке. В демократическом обществе, казалось бы, нашлось бы место и для обоих, но компьютеры не намерены успокаиваться до тех пор пока я не начну делать чернильную ленту из старых футболок и варить в ванной забеливатель текста. Их цель — загнать Ундервуд в один ряд с пером и чернильницей в музей антикварных писательских приспособлений. Они рвутся к власти, и их необходимо остановить.

Когда мне говорят что я похож на человека который до сих пор лелеет свои виниловые пластинки, я отвечаю: «у вас сохранились пластинки? Где??» Но на самом деле я не собираю пластинки, просто чувствую как важно выразить солидарность с теми из-под кого выдернули ковёр. Мне не важен подсчёт слов или возможность перестановки абзацев нажатием одной кнопки, мне не нужен компьютер. В отличие от лёгкой дроби, которую выстукивают пальцы на клавиатуре компьютера, щелчки и удары пишущей машинки предполагают что строится что-то серьёзное. И в конце мизерного дня, вместо того чтобы скорбить по виртуальной пустоте, я всегда могу посмотреть в мусорную корзину на скомканные листы бумаги и сказать себе что даже если я провалился, то захватил с собой несколько деревьев.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.