Ходи осматриваясь

Григ Вадим

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ходи осматриваясь (Григ Вадим)

1

Размеренное гудение пробилось к сознанию через нембуталовый дурман. Я приподнял голову над подушкой, с трудом разомкнул свинцовые веки и тупо уставился в темноту, еще ничего не соображая. Прошла целая вечность, прежде чем до меня дошло, что звонит телефон. Вяло выпроставшись из-под одеяла, я опустил ноги на пол, нащупал шнурок под бра и включил свет. Часы показывали три. Чертыхаясь и кряхтя, я дотянулся до аппарата и, едва не смахнув его с журнального столика, сорвал трубку.

Голос Бориса я узнал не сразу. Какое-то время одурело вслушивался в астматические хрипы и истошную невнятицу. Потом раздраженно выругался. Последовало недолгое молчание, и чуть спустя — надрывный кашель, и наконец я уловил что-то членораздельное:

— Пожалуйста, приезжай… побыстрей, пожалуйста! Я у себя… на Обручева… Случилось… Помоги мне!

— Ты пьян? — прервал я его. — Посмотри на часы. Я принял снотворное и только-только уснул.

— Понимаю… Понимаю. Но мне надо… Очень плохо! Приезжай поскорей…

— Что стряслось? Скажи вразумительно, что…

Но ответом мне были частые прерывистые гудки — он положил трубку.

В оцепенении я простоял минуту-другую, предпринимая героические усилия стряхнуть с себя сонную одурь и собраться с мыслями. Сделать это было нелегко. Прошедшая неделя измотала меня донельзя. Я провел ее буквально в чаду и дыму: работа по очередному расследованию непозволительно затянулась, шеф рвал и метал, подстегивая меня беспрестанным ворчанием, я мотался как угорелый — нужные и ненужные встречи, уточняющие и бесплодные телефонные разговоры, ночные бдения у компьютера, прорва кофе, еда урывками, наспех и всухомятку; наконец вчера, кое-как завершив статью, я оставил ее на столе у Леночки, очаровательной секретарши шефа, и где-то к полуночи покинул вымершую редакцию, предвкушая двухдневное бездумное безделье. Мечтал завалиться в постель, приняв таблетку — слишком уж я был возбужден и взъерошен, — и спать, спать, спать и не видеть снов.

Единственное, о чем я мог сейчас думать, это — о постели: хотелось снова забраться в нее и наглухо от всего отгородиться. Наверное, так и следовало поступить — перезвонить Борису, выяснить, что происходит. Скорее всего, ничего страшного не случилось. Быть может, он переругался с Милой, напился вдрызг и теперь терзает себя — и меня — трагическим чувством вины. Но тут вспомнилось, что Мила с девочкой — на даче, а он, как сказал, звонил из своей прежней холостяцкой квартиры. Черт знает что!

Я побрел на кухню, зажег конфорку и поставил чайник. Мне позарез нужен был крепкий кофе, но молоть зерна недоставало ни сил, ни охоты, и я решил обойтись растворимым. Пока закипала вода, я забрался в ванну, ежась и дергаясь, потом окатил себя холодным душем и нещадно растерся махровым полотенцем. Это меня немного взбодрило, а пять ложек «чибо» на стакан кипятка — омерзительно горько, но действенно — довершили сборку расхлябанного сознания.

Тогда-то во мне вдруг зародилось какое-то смутное беспокойство: противно защемило под ложечкой и накатила дергающая нервозность. Так бывает порой, когда невесть отчего и откуда накатывает, казалось бы, бессмысленное предчувствие неведомых неприятностей. Разум подсказывает, что все действительно чепуха, что для волнения нет никаких оснований, кроме игры возбужденного недосыпом воображения, но к нему ты уже не прислушиваешься, он оказывается бессилен сладить с этой иррациональной тревогой. И вот ты уже спешишь незнамо зачем — тщетно увещевая и осаживая себя, но спешишь.

В машине беспокойство несколько утихомирилось: не то чтобы покинуло меня совсем, но августовский ночной воздух, врываясь в опущенные окна, заметно его остудил. Я почувствовал себя уже вполне сносно и принялся размышлять и строить разные догадки. Бориса я знал с детства: мы вместе учились в средней школе, потом вновь встретились на журналистском факультете и здесь накрепко сдружились. Эмоциональных перехлестов в нем я никогда не замечал. Пожалуй, и впрямь он должен был вляпаться в весьма серьезную переделку, чтобы преисполниться таким отчаянием. Но — в какую? Авария? Ерунда, он сказал бы по телефону. Криминал? Борис и криминал — вещи абсолютно несовместные, да и работа его крайне далека от большого преступного мира: после университета он избрал научную стезю и весьма на ней продвинулся — защитил диссертацию и сейчас руководил отраслевой редакцией в преуспевающем издательстве. Женщина? Это уже вариант более возможный.

Мила — женщина приятная по всем — ну, по многим — статьям: невысокая, но ладно скроенная голубоглазая блондинка с сильными ногами и нравом, она выросла в неполной семье, тяжело пережив развод родителей, и, наверное, потому болезненно, надрывно переживала всякие покушения на устои своего брака. Я вспомнил скверную трагикомическую историю двухлетней давности, когда некий экзальтированный супруг поведал ей о связи Бориса с его женой — мне тогда довелось участвовать в затяжном изматывающем процессе их замирения. Подумав, я отбросил и этот вариант: едва ли стал бы он срывать меня ночью с постели, чтобы излить душу.

Чтобы выстроить сколько-нибудь приемлемое предположение, требовались хоть какие-то реальные посылки, а у меня не имелось ни одной. И я решил прекратить бесплодные домыслы. Тем более что моя «девятка» уже резво неслась по Ленинскому. Ехать осталось всего ничего. Повернув у светофора, через минуту я въехал в жилой массив, сплошь состоящий из «хрущоб».

У Борисовой пятиэтажки удалось пристроиться на газоне между двумя иномарками. Я включил сигнализацию и поспешил к подъезду, справа над которым — на третьем этаже — в унылом одиночестве светилось окно моего друга-страстотерпца.

…Но уже через пять минут мне стало не до шуток. Он отворил дверь, не дожидаясь моего звонка, — очевидно, углядел в окно машину, — и отступил, впуская меня в коридор. Я оторопело замешкался: выглядел он, будто только выбрался из реанимационной палаты больницы — синюшно-бледное лицо, глубокие борозды от заострившегося носа к уголкам искривленных губ, запавшие глазницы точно подведены тушью, всклокоченные, свалявшиеся волосы. Его качало — идя за ним на кухню, я со страхом подумал, что он сейчас свалится. Ростом он был с меня — метр восемьдесят с лишком, но, казалось, усох в габаритах: никогда не замечал, что он столь сильно сутулится.

В небольшой, тесноватой кухоньке было свежо, но крепко пахло табаком и алкоголем. На столе, покрытом клетчатой голубой клеенкой, стояла наполовину опорожненная бутылка «Гжелки» и два фужера, рядом — полная окурков керамическая лодочка-пепельница. Он кивнул на табуретку, приглашая садиться, и прохрипел:

— Выпьешь?

— Ну и ну, — бодро заговорил я, — так ты позвал меня составить компанию. Что ж, давай.

Он наполнил бокалы — руки его подергивались, — не дожидаясь меня, без слов, сделал судорожный глоток и тяжело плюхнулся на табуретку.

— Ладно, — сказал я, — выкладывай. Потом, если надо, напьемся и поплачем вместе.

— Я в дерьме, — пробормотал он, — понимаешь, в полном дерьме, по самую макушку. Не знаю, что делать. Не знаю, что будет. В голове не укладывается. Господи, господи!

— Не впадай в истерику! — прервал я. — Ты собираешься что-нибудь объяснить, или так и будем разыгрывать сцену из театра абсурда?

Вышло, наверное, резковато. Он посмотрел на меня то ли обиженно, то ли с укоризной, но, по крайней мере, в глазах появилось хоть какое-то выражение.

— Объяснить? — чуть слышно произнес он. — Если бы я мог объяснить! Не могу подобрать никаких слов. Когда Тамара…

— Тамара? — пробормотал я. — Все-таки — женщина.

Он вскинул голову и непонимающе уставился на меня. Потом отчаянно замотал головой.

— Да нет же, это не то, что ты думаешь. Ей просто надо было где-нибудь затаиться. Ну было что-то у нас — прошлым летом и скоро как-то само собой закончилось. Сейчас ей требовалось лишь прибежище, она так и сказала: прибежище, чтобы вырваться из привычного окружения, укрыться от всех дня на три. Арендаторы наши месяц как съехали, и я подумал: почему бы и нет… О господи! Разве мог я предположить!

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.