Командарм Якир. Воспоминания друзей и соратников.

Якир Иона Эммануилович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Командарм Якир. Воспоминания друзей и соратников. (Якир Иона)

КОМАНДАРМ Якир. Воспоминания друзей и соратников.

ВОЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СССР МОСКВА. 1963

В этой книге собраны воспоминания людей, которые шли рука об руку с Ионой Эммануиловичем Якиром на различных этапах его жизненного пути. Авторы рассказывают, как пришел в революцию, в партию большевиков скромный студент, которому улыбалась судьба ученого-химика, как мужал он в боях с врагами рабочих и крестьян на фронтах гражданской войны, как стал выдающимся советским полководцем.

Жизнь командарма 1 ранга И. Э. Якира трагически оборвалась в июне 1937 года, когда ему было немногим более 40 лет. Его друзья и соратники рисуют атмосферу произвола, насаждавшегося Сталиным и приведшего к гибели многих верных сынов партии и советского народа.

Сборник подготовлен с участием Военно-научного общества при Центральном музее Советской Армии. Рассчитан на широкий круг читателей.

Составители: П. И. Якир, Ю. А. Геллер

Литературная подготовка текста Б. П. Скорбина

ПОЛКОВОДЕЦ-КОММУНИСТ. И. Х. Баграмян

Герой Советского Союза маршал Советского Союза И. Х. Баграмян

Мне посчастливилось знать Иону Эммануиловича Якира, служить под его начальством, встречаться и беседовать с ним.

Впервые я увидел его в 1925 году в Ленинграде, где учился на Курсах усовершенствования командного состава кавалерии. Иона Эммануилович, в то время начальник Управления военно-учебных заведений Красной Армии, выступил с короткой речью о наших задачах по окончании курсов. На трибуне появился совсем еще молодой человек в скромной гимнастерке, без орденов.

В то время я очень мало знал о славном боевом прошлом Якира, но речь его выслушал с огромным вниманием, так как говорил он настолько просто и увлекательно, что все мы сидели как завороженные. И мне, пожалуй, впервые стало жаль, что собрание так быстро закончилось и надо расходиться.

После этой встречи в течение почти десяти лет наши служебные пути, как говорится, не пересекались. Конечно, о Якире, командующем войсками крупного округа, я много слышал, но в моем сознании сохранилось от первой встречи лишь такого рода впечатление: молод, обаятелен, остроумен, энергичен, хороший оратор — и все. Однако это было далеко не полное представление о нем. В этом я убедился при более близком знакомстве с Якиром в 1934 году, после окончания Военной академии имени М. В. Фрунзе.

Собственно, более близкое знакомство началось еще до непосредственной встречи с ним, в поезде Москва — Киев. Это было в конце лета. Приближавшаяся осень напоминала о себе и частыми дождями, и холодными ветрами, и пожелтевшей листвой... Может быть, еще и поэтому хотелось поскорее уехать на Украину, где предстояло служить, применять на практике знания, полученные в академии.

В одном купе со мной ехали мои друзья по академии Л. М. Сандалов и В. С. Аскалепов. Четвертым пассажиром нашего купе, вскочившим в вагон уже в момент отправления поезда, оказался мой старый товарищ по Курсам усовершенствования командного состава кавалерии Владимир Иванович Чистяков.

Как всегда бывает в таких случаях, раздались возгласы взаимного удивления, посыпались вопросы. Оказалось, что мой старый друг командует бригадой в Украинском военном округе, в который направлялись и мы.

Завязался разговор об армейских делах, о предстоящей службе.

Мы попросили Владимира Ивановича рассказать, как живется и служится в округе, о командующем.

Чистяков был на Украине старожилом: воевал там еще в годы гражданской войны. Он восхищался ее безграничными просторами, столь благоприятными для применения конницы. Когда же мы еще раз спросили его о Якире, Чистяков на минуту задумался, а потом взволнованно заговорил:

— Эх, друзья мои!.. Для вас Якир — всего-навсего один из будущих старших начальников, а для меня... — Он сделал паузу, подыскивая нужные слова, и вдруг с воодушевлением закончил: — Для меня Иона Эммануилович — человек совершенно особенный. Не улыбайтесь, пожалуйста, что я, старый конник, так восторгаюсь им. Когда вы его узнаете поближе, перестанете удивляться.

Мы не ожидали от бывалого кавалерийского комбрига такой чуть ли не юношеской восторженности, а он со все большим увлечением рассказывал о Якире: как скромный студент вырос в крупнейшего военачальника Красной Армии, стал легендарным героем, перед чьим умом, храбростью и энергией преклонялись даже такие прославленные воины, как Григорий Иванович Котовский.

Поезд нес нас все дальше и дальше. Дробно стучали колеса, мелькали огни вокзалов и полустанков, а мы, слушая Чистякова, совсем забыли о сне.

Рассказывая об интересных фактах из жизни Якира, убедительно свидетельствовавших о его исключительном мужестве, бесстрашии и редком самообладании, бывший котовец подчеркивал:

— Понимаете, храбрость и самообладание Якира в бою отличаются от храбрости других героев. Возьмем, к примеру, Котовского. Даже во внешнем облике Григория Ивановича все как-то сразу подчеркивало: это — герой! А у Якира и во внешности, и во взаимоотношениях с товарищами, и в поступках сквозит необычайная скромность. Самые геройские дела он делает уж очень просто, незаметно, обыденно, как само собой разумеющееся. И не выносит, если кто-нибудь упоминает о его заслугах.

Чистяков, помню, особенно восхищался поразительным природным военным дарованием Якира, его редким личным обаянием и исключительной силой воли. Ведь Иона Эммануилович, не зная даже азов военной службы, сумел за очень короткий срок стать полководцем. Подчеркивая высокую военную одаренность Якира, рассказчик говорил:

— Заметьте, друзья, почти все наши крупные военачальники имели к началу гражданской войны какую-нибудь военную подготовку: Чапаев к тому времени долго командовал взводом на германском фронте, Лазо окончил школу прапорщиков, Тухачевский, Уборевич, Егоров имели довольно приличное военное образование и уже послужили на офицерских должностях. А Якир? Никакой военной подготовки, никакого боевого опыта! А воевал так, что можно только удивляться.

— Обратите внимание еще на одно обстоятельство,— продолжал Чистяков, довольный тем, что нашел в нас внимательных слушателей. — Частенько случалось, что войска попадали в критическое положение и отступали; среди бойцов вспыхивало недовольство и даже недоверие к командирам. Возьмите хотя бы поход знаменитой Таманской армии. А у Якира получалось наоборот. Во время похода Южной группы, когда войска то и дело оказывались в отчаянном положении, авторитет Якира, доверие к нему непрерывно возрастали. Было окружение, на каждом шагу грозила гибель, каждый километр пути приходилось отвоевывать с боем, люди все дальше уходили от родных мест. А Якиру верили, шли за ним и не сомневались, что придут к победе.

Свой рассказ Чистяков закончил поздно ночью, когда пассажиры соседних купе уже заснули. А мы еще долго сидели, взволнованные повестью о человеке, которого нам предстояло вскоре увидеть.

Позже мне приходилось не раз встречаться с участниками похода Южной группы. Их рассказы обогатили мое представление об этом действительно легендарном походе. В невероятно тяжелых условиях, отрезанные от своих войск, окруженные многочисленными врагами, бойцы и командиры 45, 58 и 47-й дивизий, ослабленных предыдущими боями, проявили необычайное мужество и вписали в историю гражданской войны одну из наиболее ярких страниц. Все, кто рассказывали об этом героическом походе, отдавали должное членам Реввоенсовета Южной группы Я. Б. Гамарнику, В. П. Затонскому, Л. И. Картвелишвили и в первую очередь, конечно, командующему Ионе Эммануиловичу Якиру.

Прибыв в Киев, мы разыскали штаб округа, представились начальнику отдела кадров. Тот уточнил некоторые детали прохождения нами службы. В конце беседы мы спросили, можем ли выезжать в свои соединения. Начальник отдела кадров задумался, а потом сказал:

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.