Телевизор одноглазый

Аль-Рамли Мушрин

Жанр: Современная проза  Проза    2015 год   Автор: Аль-Рамли Мушрин   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Photographs by Stephan Tillmans / Luminant Screen Shapings

Мне едва исполнилось тринадцать, когда началась война между Ираком и Ираном, и в первый же год погиб мой старший брат, а один из двоюродных попал в плен. Именно тогда я стал слышать, как отец, оставаясь наедине с матерью — в саду, на кухне, в спальне или в хлеву, где она доила коров, — последними словами кроет «Господина Президента».

Это приводило меня в замешательство: я никак не мог увязать его грубую ругань с фотографиями, которые нам показывали в школе, и красивыми песнями, которым нас там учили. В этих песнях Господин Президент назывался вождем, великим учителем, героем, храбрецом, гением, богатырем, и был он бесценным, боговдохновенным и так далее из длинного списка существительных и прилагательных, вообще всяких громких слов, значение которых мы не всегда понимали. И мечтали своими глазами увидеть Президента хотя бы во сне — кое-кто даже утверждал, что это ему удалось, — а когда вырастем, стать такими же, как он.

Поздней ночью, встав попить или пописать и проходя мимо дверей гостиной, где сидели втроем отец, мать и тетка, чей сын попал в плен, я снова слышал ругань отца. Тетка частенько захаживала к нам, после того как вся деревня засыпала, чтобы вместе с моими родителями послушать вражеское тегеранское радио — в ту пору оно ежедневно передавало программу, в которой пленные посылали приветы своим семьям. И всякий раз, когда передача заканчивалась, а имя двоюродного брата так там и не появлялось, тетка принималась плакать, и моя мама ей вторила. Тут отец от злобы и отчаяния, отвернувшись в сторону, плевал на пол, а иногда еще хватал тапок и начинал лупить им по своему плевку с такой ненавистью, словно перед ним был скорпион, и выкрикивал при этом непотребные ругательства. А ведь сам наказывал нас, если слышал от кого хоть одно грубое слово.

Это была одна из многих несуразностей, которые я с тревогой подмечал в характере отца. Но не стану отрицать: я очень гордился тем, что он был единственным в деревне владельцем маленькой коробочки, умевшей говорить и петь, под названием «радио». Хотя, если честно, петь ей не позволялось никогда, потому что, едва заслышав любую музыку, отец сразу же начинал искать новости или какую угодно передачу с чтением Корана.

Он очень ловко управлялся с красной палочкой, гулявшей по шкале радиоприемника, знал все станции и расписание всех программ. Именно поэтому мой отец был центром внимания, главным действующим лицом и настоящей звездой в деревенской кофейне по утрам, где мужчины окружали его и спрашивали, что нового происходит в далеком мире и какого сам он обо всем этом мнения. Отец так наловчился пересказывать им новости, что даже выработал свой особый стиль, и соседям оставалось лишь изумляться его огромным знаниям и восхищаться его богатым красноречием. Отца угощали чаем, кофе, йогуртом, приглашали покурить кальян и так далее. Из-за всего этого наполнялось завистью сердце кузнеца Халила, и тот не успокоился, пока не смастерил себе очень похожую железную коробочку, которую, правда, сколько ни бился, так и не заставил говорить.

Отец купил приемник, когда ездил в Ниневию продавать помидоры, хорошо уродившиеся в тот год. Он никому не разрешал даже пальцем тронуть свое радио. Прятал его в личный сундук с большим висячим замком, и, кажется, только раз довелось мне подержать его в руках. Тогда отец велел, быстро выбегая из дома: «Отнеси это матери и скажи, чтобы спрятала получше — слышишь? — получше». Разве можно забыть такое? Со страхом и изумлением я вертел аппарат в руках, прижимал глаза к щелкам, силясь понять, что там у него внутри. Но не столько видел, сколько воображал.

Деревня у нас маленькая, всего домов с полсотни, не больше, включая мечеть и школу. Все построено из глины и камней. Деревня лежит в узкой долине между горой Макхул и рекой Тигр. Поэтому мы редко куда выбираемся, да и к нам мало кто приезжает. Все мы здесь родственники, женимся на своих, помогаем друг другу строиться, убирать урожай или, скажем, на похоронах и на свадьбах. Порой случаются драки, чуть до смертоубийства не доходит, и все по самым пустячным поводам — из-за курицы какой или яйца. Правда, дело всегда заканчивается миром, и очень скоро.

Только один человек уехал из нашей деревни в город, да и то много лет назад, — это госпожа Лайла. Она влюбилась в разъездного торговца духами, который добрался на своем муле до наших мест. Но семья Лайлы отказала этому чужаку, когда он посватался. Она убежала с ним, и они поженились. По традиции наказание должно быть таким: любой родственник обязан убить виновную, если встретит ее в течение следующих двух лет. Но если указанный срок прошел и никто ее за это время не видел, она может вернуться, и брак будет признан. Так оно и случилось. Теперь госпожа Лайла по праздникам наведывалась в деревню вместе со своим мужем, торговцем духами. Одежда их отличалась от нашей и покроем, и расцветкой, а пахло от этой одежды так хорошо, что все у нас приходили в восторг.

Их приезды были лучшим из того, что приносили с собой праздники или что мы от праздников ожидали, ведь иначе мы бы просто угощались сладостями, пили чай, ходили на кладбище и снова и снова повторяли заученные фразы с пожеланиями счастья. Жители деревни наперебой приглашали их к себе в гости, каждый хотел опередить соседа и заполучить приезжих на ужин, потому что кроме чудесного запаха, исходившего от Лайлы, и позвякивания ее ожерелий и золотых браслетов, было еще одно: она обладала несомненным даром рассказчицы. Ее рассказы про город, да и про многое другое, сильно отличались от тех, что мы привыкли слушать перед сном из уст наших бабушек, — от сказок про султанов, принцесс, джиннов, ангелов, чародеев, говорящих зверей и летающих змеев.

В рассказах Лайлы речь шла об обычных людях, таких же, как мы, и в них не было ничего волшебного и сверхъестественного; а завораживали они нас пестрыми событиями и причудливым переплетением действующих лиц. В общем, деревенские до поздней ночи сидели вокруг Лайлы в гостиной либо во дворике одного из домов, и очередной хозяин, не расставаясь с улыбкой, то и дело предлагал ей чаю и домашнего печенья, разложенного на блюде вперемешку с финиками и кунжутом. Иначе говоря, сама Лайла и была для нас праздником. Женщины просили у нее совета, как завоевать сердце мужчины, а мужчины — как завоевать сердце женщины. Дети льнули к ней, потому что она непрестанно целовала и гладила по голове тех, что оказывались к ней поближе.

Позже мы раскрыли секрет и всех этих нежностей и повествований. Госпожа Лайла была бездетна, и все то время, пока мужа не было дома, пока он разъезжал на своем муле из деревни в деревню, она проводила перед телевизором.

Это обнаружилось на второй год войны, когда Господин Президент, посетив одну из курдских деревень, приказал подарить по телевизору каждой семье, в которой его еще не было.

А дело было так. Когда на деревенскую площадь сели президентские вертолеты, люди в страхе разбежались кто куда. Охранники притащили к Президенту нескольких беглецов, и он с удивлением спросил: «Я — Господин Президент, я — Вождь… Разве вы меня не знаете?» Те испуганно отвели глаза и замотали головами. Тогда Президент решил, что все граждане страны должны постоянно видеть его и знать в лицо. Мы получили телевизоры, по краю которых серебристыми буквами было написано, что это подарок Господина Президента, Вождя, и еще там имелись его имя и его маленькая фотография рядом с иракским флагом, а также девиз Республики. А в коробках — книжечки и брошюры с избранными его речами — вместо инструкций по пользованию телевизором. И чтобы все могли смотреть телевизор, он приказал провести электричество в каждую деревню, в каждый уголок страны, даже в пустыню, в шатры бедуинов, которые мы едва различали далеко-далеко, у горизонта, на другом берегу реки. А так как бедуины — кочевники, он подарил им электрогенераторы, чтобы можно было перевозить их вместе с телевизорами на верблюдах, куда бы бедуины ни направились.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.