Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 11

Саканский Сергей Юрьевич

Серия: Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы [11]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Автостопом по восьмидесятым. Яшины рассказы 11 (Саканский Сергей)

Как Серега черепаху фачил

Забурились мы как-то с Серегой к одному чуваку на дачу. Это было весной. С нами была ченчина, лет тридцати, по имени Черепаха. Ее так все звали, но не потому, что она носила очки или всем своим телом тортиллы напоминала Черепаху. Она была и вовсе на Черепаху не похожа: маленькая, худая, и, скорее всего, она была похожа на мышь. Но все упорно звали ее Черепахой – вот почему в ней, как и во всякой ченчине, была некая тайна.

И вот, шли мы на дачу, и было нас человек пять: Серега, я, Черепаха, и еще два чувака. Пока мы шли, эти чуваки всё шептались – в метро, в электричке – кто из них будет Черепаху фачить?

Они решали между собой вдвоем, потому что Серега тогда был на латышке женат, и они его кандидатуру сразу отмели. Я же вел себя скромно, в их дискуссию не вмешивался. И было это не потому, что я не хотел Черепаху фачить, напротив: очень даже хотел, но в то же время я знал, что фачить Черепаху в конечном итоге будет Серега, несмотря на то, что он на латышке женат.

Так и вышло. Пока чуваки разбухивались, производя перед Черепахой тончайшую джигитовку, всякие комплименты Черепахе говорили, на ее загадочную женскую тайну намекая, Серега прокричал Нина и мирно умер в углу.

Вскоре он, однако, воскрес, махнул стакан, потянулся, хрустнул костями и с любопытством посмотрел на Черепаху. Все замолчали. Тогда Серега взял Черепаху и увел ее в другую комнату. Мы только и слышали, как замок щелкнул.

Вскоре на даче появился еще один чувак. Он очень хотел увидеть Серегу, потому что Серега был душа человек, и все хотели с ним бухнуть.

Чувак спросил:

– А где Серега?

Я сказал:

– Серега Черепаху фачит.

И чувак сказал:

– А-а-а…

На самом деле, чувак, конечно, не знал никакой Черепахи. Но он подумал, что черепаху фачить – это что-то означает на нашем языке, вроде как прокричать Нина или Джуманияза сделать. А спросить, что это означает, он постеснялся, потому что снобом был. Вот и сделал вид, будто знает, что такое черепаху фачить. Поэтому-то он и сказал – важно, с пониманием:

– А-а-а…

Так и уехал с дачи, Серегу не увидев. Более того: в тот вечер никто не видел ни Сереги, ни Черепахи. И на другой день мы их не видели, и на другой вечер, и на третий день.

Люди уходили и приходили – это были майские праздники – и на даче много пипла поменялось. И все, разумеется, хотели бухнуть с Серегой.

И каждый спрашивал:

– А где Серега?

И ему отвечали:

– Серега Черепаху фачит.

И он говорил важно, с пониманием:

– А-а-а…

После этих майских праздников снобы по Москве и по стране расползлись, и всюду они несли слово мое. С тех пор все и стали так говорить, по всему Союзу, когда не знали, где кто-то есть, или давно его не видели. Когда кто-то о ком-то спрашивал:

– А такой-то где?

Все говорили:

– Как – где? Такой-то – он черепаху фачит.

Как Серега свои невыебы рассказывал

Однажды мы с Серегой забухали с какими-то медиками: в Гульбарии их нашли. У них Медицинский институт на площади Восстания, и Гульбарий получался их ПНИ.

И вот, эти студенты, после портвейна, стали нам о своих выебах рассказывать. Они там, в медицинском институте, как сыры в масле катались, среди медичек, и поэтому у них было очень много разнообразных выебов.

Надо заметить, что Яшины рассказы этим ебунцам показались скучными, разве что только про Дезодорант и о том, как Серега Черепаху фачил да Нине Гурзуфской Запорожье на Чеховке под яблонями делал.

Они слушали невнимательно, поспешно кивали, опрокидывали по стакану и снова за выебы принимались.

Делать нечего: вот и мы с Серегой тоже стали им свои выебы рассказывать. Мои выебы скоро кончились, и я из этого соревнования выбыл, а Серега держался.

После Гульбария мы все вместе в Серебряный бор поехали, новую пельменную освоить. Испытали пельменную, потом на пляж пошли. Лежим на пляже, побухиваем, в Москве-реке покупываемся и все о разнообразных выебах говорим.

И вот, кончились у студентов-факеров выебы: сначала у одного, потом у другого. Таким образом, Серега победителем вышел.

Вскоре студенты умерли: сначала один, потом другой, и мы с Серегой мирно их оставили.

Серега сказал:

– Ничего. Зато мы их научили говорить про черепаху, и теперь, когда они проснуться, то один у другого спросит:

– А где эти?

И тот, другой, ему ответит:

– Как где? Они ж черепаху фачат.

Вечерело. Мы сели на 20-й троллейбус и выступили в Елисеевский гамазин, чтобы успеть до закрытия затариться.

Ночью мы в Измайловском парке образовались, на лавочках. Я спросил:

– Серега. А откуда у тебя столько выебов?

Серега сказал:

– Яша. Я же им свои выебы недолго рассказывал. Мои выебы скоро кончились, и я стал им свои невыебы рассказывать. Но оформлял я их как выебы.

Я сказал:

– Теперь понятно. То-то я на тебя с удивлением смотрел: я ж многие твои невыебы тоже хорошо помню, поскольку они на моих глазах происходили. А ты их чувакам как выебы рассказывал. Жаль, что я сам до этого не додумался. Невыебов у меня тоже много: гораздо больше, чем у тебя выебов.

Серега сказал:

– Сдается мне, что и у этих медиков выебы тоже скоро закончились, и они свои невыебы нам за выебы рассказывали.

С этими словами Серега прокричал Нина и умер на лавочке. А я на соседней лавочке долго лежал, Джуманияза делал в урну, смотрел на звезды и думал.

Вот о чем я думал. А что, если не только невыебы, но и невыбухи вспоминать и статус бухов им присваивать? Ведь в таком случае, Яшиных рассказов гораздо больше будет.

Начал я свои невыбухи вспоминать, и с удивлением обнаружил, что было их в моей жизни не так уж и много. Честно говоря, очень мало их было.

Всего два невыбуха и вспомнил за всю свою жизнь.

Как у нас в коктебеле невыбух произошел

Летом 1983-го года ворвались мы в Гурзуф с востока. До этого всякое было, всякое было и после. Но здесь я собираюсь рассказать именно о коктебельском невыбухе.

Между прочим, для нас обоих этот невыбух был одновременно и невыебом, одним из тех, которые Серега медицинским ебунцам как выеб рассказывал.

Чтобы правильно понять смысл коктебельского невыбуха, надо вкратце знать его предысторию.

Началось все в ФКГ, куда мы с Серегой прибыли, по традиции, бухать. Традиция эта родилась давно и спонтанно, и суть ее была такова, что в самое стремное время, когда бухать на улице было категорически запрещено, и всех бухариков ловили с овчарками, мы с Серегой находили такие места, где никому даже и в голову не придет, что мы там можем бухать. Одним из таких мест и была ФКГ – Феодосийская картинная галерея.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.