Семнадцать мгновений летнего дня

Ососкова Валентина Алексеевна

Жанр: Детские приключения  Детские    Автор: Ососкова Валентина Алексеевна   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Валентина Ососкова

Семнадцать мгновений летнего дня

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф…

Владимир Высоцкий

Одно лицо, одна одежда, голос –

И двое! Как в волшебных зеркалах!

Шекспир, «Двенадцатая ночь»

Пролог

Хотя мой рассказ пойдёт не совсем обо мне, я не могу начать его иначе, кроме как с самого что ни на есть чистосердечного признания в любви.

Я люблю этот город – с его порога. Глухие заводские заборы за пышными кустами. Звёздное небо. Запах пельменей и звуки «Авторадио» из ближайшего распахнутого окна. Люблю больше Москвы – хотя и в столице есть свои прелести, но зато здесь тихо, зелено и при этом вовсе не так уж и скучно, как может показаться на первый взгляд.

В вечер моего прибытия на автобусной остановке, гордо именуемом автовокзалом, было не людно – последним рейсом возвращались человек десять из Москвы после рабочего дня да парочка сонных студентов, вырвавшихся с сессии, а кому их встречать хлебом-солью? Спрыгнув на асфальт, я поправил на плече ремень спортивной сумки, огляделся и, присев на край бетонной клумбы, расшнуровался; разувшись же, я с удовольствием пошевелил пальцами ног, связал кеды шнурками и повесил их себе на шею, чтобы не занимать руки.

В любимый город стоит входить, чувствуя босыми ногами тёплую шероховатость нагретого за день асфальта и ловя щекой летний ночной ветерок. А напороться пяткой на осколок – не велика беда.

– Эгей, Холин! Добро пожаловать обратно! – меня догнали и с размаху хлопнули по плечу. – Недолго же ты выдержал в вашей Московии.

– Привет, Сань, – я обернулся и крепко прихватил ладонь друга. – Не виноват я, сам знаешь.

– Гляжу, «московские периоды» всё короче? – ухмыльнулся Саня, и в свете уличного фонаря я невольно отметил, что один из верхних резцов у него ещё сильнее сколот, чем я помнил, волосы опять укоротились до «полубокса», а чёлка – ещё отросла, натуральный чуб.

– В этот раз документы из московской школы уже забрал, – невесело усмехнулся я, хлопая по спортивной сумке, куда влезали все мои вещи в любой поездке, мол, все документы тут, с собой. – Как буду здесь готовиться к поступлению два класса – не представляю…

– А вот я отлично представляю: твоя бабуля на тебя насядет – и ты всю свою литературу наизусть вызубришь! За два года-то!

– Разве только… – с деланной неохотой признал я правоту друга. – Слушай, а ты какими путями здесь, Шумахер?

– Батю встречаю на колёсах, – друг кивнул в сторону своей белой нивы, у которой стоял её формальный хозяин, Санин отец. Ну да, я мог бы догадаться, вместе же с ним ехали от МКАДа. – Подкинуть тебя?

Немного подумав, я отклонил гостеприимное предложение. Неспешная прогулка до дома занимала минут тридцать – как говорится, то, что доктор прописал для соскучившегося по городу «блудного сына». Саня распрощался, ещё раз сверкнул щербатой улыбкой, и вскоре его нива с диким рёвом умчалась прочь. А я остался у автобусной остановки, нелепо улыбаясь вслед.

Может, подумалось тогда мне, и пусть родители дальше строят личную жизнь – то ли каждый свою, то ли в который раз одну общую. А я… своим домом я считаю просторную «двушку» на первом этаже, с выходящими в тихий зелёный двор окнами. Там, во дворе, вечно полощется на ветру бельё, скрипят единственные ржавые качели, а в квартире пахнет то пирогами бабули, то наваристым супом деда, и повсюду разбросаны тетрадки и листочки со школьными сочинениями…

Это был мой дом, место, где я жил – по-настоящему жил, а не существовал – гораздо дольше, больше и… чаще, чем в Москве, с самого своего, пожалуй, рождения.

Я люблю этот город.

За спиной басовито гавкнула собака, потом, с трудноуловимыми трусливыми нотками, зарычала, кто-то на кого-то «наезжал», жалобно и нецензурно через слово, а я усмехнулся и зашагал быстрее. Даже такие разборки не могут испортить мне радостного «возвращенческого» настроения.

Там, позади, что-то с дребезжащим стуком упало на асфальт, со звуком холостого выстрела хлопнуло окно, но я не придал этому значение. Наверное, зря, но откуда мне было знать?

Отойдя уже метров на сто от того места, я остановился, хлопнув себя по лбу. Дурак-дурень ты, Михаил Холин. Являться домой без гостинцев – совсем негоже, надо же было головой хоть чуть-чуть подумать… Делать тут было нечего, пришлось мне возвращаться к автобусной остановке, неподалёку от которой призывно светился витриной круглосуточный магазин, один из немногих на районе. Разумеется, торт там ночью не раздобыть, но и дураку понятно, что к чаю лучше банка моих любимых консервированных персиков, чем вовсе ничего.

Торопясь, я впотьмах налетел ногой на что-то, глухо звякнувшее, откатываясь прочь, и зашипел сквозь зубы, так как поцарапал большой палец. Но разыскивать таинственную железяку я не стал, легкомысленно выбрасывая до поры до времени этот досадный эпизод из головы.

И вновь – зря.

Но всё было впереди.

Глава 1. Зеркальные близнецы

Мгновение первое

Та история, о которой я хотел бы рассказать, началась на следующий день после моего приезда, в булочной. Самой обычной, притулившейся на углу безымянного переулка и Советской улицы булочной, где хлеб первые десять минут пахнет так притягательно, что невозможно дойти до дома, не отгрызя горбушку.

Лизу я там заметил с порога и сразу понял – Москва. И дело было не в одежде, скорее уж в том, как Лиза смотрела по сторонам, как нервно сжимала кошелёк, как обращалась к продавщице, неловко отвлекая ту от ежедневных кроссвордов. Другой ритм, другие манеры, другие отношения – одним словом, столица.

Моей особой гордостью всегда было то, что городу я – свой. Не приезжий, а вовсе наоборот, загостившийся где-то и наконец вернувшийся «блудный сын».

В этот момент Лиза обернулась, почувствовав взгляд. Она смотрелась моей ровесницей или чуть младше, короткая косичка, едва достающая кисточкой до середины лопаток – того цвета, который бабушка зовёт «рыжий в золото», моего цвета! – дополнялась внимательными серыми глазами, прямым строгим носом и настороженной, чуть мальчуковой улыбкой. Пожалуй, только жители крупных городов могут так улыбаться – обозначая вежливо-напряжённую улыбку лишь самым краешком губ.

Я прошёл мимо девочки, звонко ссыпал горсть мелочи в тарелку у кассы и педантично уточнил у продавщицы:

– Хлеб-то свежий?

Вопрос был ритуальным, почти шпионская кодовая фраза, как в фильме про Штирлица. Продавщица подняла на меня голову и улыбнулась, узнавая.

– Утром завезли, – столь же ритуально отозвалась она. – Вернулся, значит? Что там тебе… Батон и половинку бородинского, как дед берёт?

– В точку, – подтвердил я сразу всё, краем глаза следя за девочкой. Та пересчитывала сдачу, одновременно с этим пытаясь не выронить из рук кругляш «столичного», батон и три плюшки в пакете. Потом она шмыгнула носом, оглушительно чихнула, и из её рук просыпались сначала плюшки, потом кошелёк, а потом и батон коварно выскользнула из-под локтя.

Я отточенным движением закинул свой хлеб в капюшон жилетки и, наклонившись, помог девочке подобрать её покупки, не имея и в мыслях ничего романтичного, так, голое радушие «хозяина», какое испытывает любой «патриотичный» житель по отношению к приезжим.

– Спасибо, – наградила девочка меня всё той же своей московской улыбкой. Голос у оказался хриплым, простуженным.

– П-жалста, – весело ухмыльнулся я по-местному, от уха до уха. – Ты бы пакет попросила, выронишь ещё.

– Спасибо, – повторила она, на сей раз строгим тоном, который, вероятно, должен был отпугнуть меня от его обладательницы; однако, подумав, она и впрямь обратилась с просьбой к продавщице.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.