Загадки римской генеалогии Рюриковичей

Серяков Михаил Леонидович

Серия: Неведомая Русь [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Загадки римской генеалогии Рюриковичей (Серяков Михаил) Моей дорогой и любимой Ирине посвящается

ВСТУПЛЕНИЕ

В палате псковского Крома летом 1577 г. раздавался скрип пера — писец старался успеть за голосом говорящего, не пропустить ни единого его слова. Властный голос диктовал дьяку: «И когда Август владел таким образом всей вселенной, он посадил брата своего Пруса в город, называемый Мальборг, и в Торунь, и в Хвойницу, и в преславный Гданьск на реке, называемой Неман, которая течет в море Варяжское»{1}. Остановившийся на время в Пскове Иван Грозный диктовал письмо, адресованное Александру Полубенскому, вице-регенту Ливонии. В то время шла Ливонская война за выход Руси к Балтийскому морю, и царь, лично возглавивший тогда войско, решил отправить послание командующему противостоявшей ему польской армией. Русский царь продолжал, излагая историю возникновения своего государства: «И затем… в Российской земле создалось царство, когда, как я уже говорил, Август, кесарь римский, обладающий всей вселенной, поставил сюда своего брата, упомянутого выше Пруса. И силою и милостью Троицы так создалось это царство: потомок Пруса в четырнадцатом колене, Рюрик, пришел и начал княжить на Руси и в Новгороде, назвался сам великим князем и нарек этот город Великим Новгородом». Иван Грозный любил повторять версию о своем происхождении от Пруса, родного брата «обладавшего вселенной» римского императора Августа, подчеркивая тем самым свое родство с повелителем великой мировой империи. Эту легенду мы далее в нашей книге будем именовать римской генеалогией Рюриковичей. Слово «римская» мы понимаем условно: утверждение о родстве московских государей с властелинами Древнего Рима, так льстившее самолюбию Грозного, представляло собой явную выдумку, и никакого Пруса, брата Августа, античные историки не знают. В малоазиатской Вифинии один эллинистичный правитель хоть и носил имя Прусия, однако жил он во время войны Рима с Ганнибалом и никакого отношения к жившему гораздо позднее Августу не имел. Точно так же римское владычество в действительности никогда не простиралось и на территорию Польского Поморья в районе Вислы и Немана, где, согласно этой легенде, и правил Прус. Следовательно, Август никого не мог поставить в малоизвестные и не подчиняющиеся римлянам земли на побережье Балтийского моря. Таким образом, с какой бы точки зрения мы ни взглянули на эту легенду в контексте античной истории, реально происходившим в ней событиям она никак не соответствовала.

Как только в нашей стране стала возникать историческая наука в собственном смысле слова, достоверность римской генеалогии была сразу же поставлена под сомнение. Уже первый отечественный историк В.Н. Татищев прямо заявил о том, что «у нас ни в каких старых крониках сего, чтоб род Рюриков от прусов и от цесарей римских пошел, нет»{2}. Последующие поколения ученых в основном только подтверждали и конкретизировали эту мысль. С течением времени были изучены истоки возникновения этой легенды и ее значения для политического самосознания Московской Руси той эпохи. При этом убеждение в том, что никакой реальной основы применительно к эпохе Рюрика, не говоря уже о более раннем периоде никогда не существовавшего Пруса, эта легенда не имеет, с веками только крепло. Лишь сравнительно недавно В.А. Янин и М.Х. Алешковский высказали мысль о том, что в ней могли отразиться реальные связи древнего Новогорода с пруссами — крупным союзом балтских племен, занимавшим территорию на побережье Балтики между реками Висла и Неман. В XIII в. земли пруссов были захвачены Тевтонским орденом. В результате немецкого завоевания большая часть этого племени была истреблена, а оставшаяся была германизирована. В итоге пруссы как самостоятельная этническая единица полностью исчезли с лица земли.

Под влиянием своих учителей и сложившейся историографической традиции мнения о весьма позднем и искусственном происхождении римской легенды придерживался и я. Из этого положения следовал вполне естественный вывод о том, что данная легенда никак не может помочь в решении сложнейшего вопроса о действительном происхождении русов. Однако постепенно стал накапливаться материал, который показывал, что далеко не все в этой легенде поздняя выдумка и она может отображать реальность давно минувших времен даже в большей степени, чем это предположили В.А. Янин и М.Х. Алешковский. С течением времени стало понятно, что сама эта легенда при всей фантастичности ряда содержащихся в ней элементов является своего рода ключом, который способен помочь нам лучше понять древнюю историю нашего народа. С его помощью мы и попробуем разгадать некоторые загадки нашей древнейшей истории.

Глава 1.

РОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ

В случае с римской генеалогией Рюриковичей мы можем достаточно точно определить время возникновения этой легенды. Еще дореволюционные исследователи полагали, что данный текст появился на Руси на рубеже XV–XVI веков и был изложен в знаменитом «Сказании о князьях владимирских». Гораздо сложнее обстоит вопрос с точным определением личности автора легенды о происхождении русских князей от Пруса, брата римского императора Августа. А.А. Зимин считал, что «Сказание» было написано в связи с венчанием на великое княжение внука Ивана III Дмитрия в 1498 г. A.Л. Гольдберг, не разделяя это мнение, предположил, что автором первоначального варианта мог быть хорошо эрудированный в международных делах человек типа русского дипломата и переводчика Д. Герасимова. Наконец, Р.П. Дмитриева в ходе текстологического анализа пришла к выводу, что источником «Сказания» стало «Послание» опального митрополита Спиридона-Саввы. Поскольку мнение Р.П. Дмитриевой было принято большинством исследователей и получило наибольшее распространение в отечественной науке, следует хотя бы вкратце остановиться на личности наиболее вероятного автора интересующей нас легенды.

Жил Спиридон в эпоху становления единого Русского государства. К моменту первого упоминания о нем в летописях великий князь Иван III энергично объединял под властью Москвы русские земли и уже окончательно включил в состав своего государства Новгород, а также женился на Зое Палеолог, племяннице последнего византийского императора. Однако окончательное свержение ордынского ига пока еще не произошло: знаменитое «стояние на Угре» было впереди. Еще дальше было до окончательного воссоединения всех русских земель, входивших когда-то в состав Древнерусского государства. Воспользовавшись ослаблением Руси из-за татаро-монгольского нашествия и последовавшего за ним ига, Великое княжество Литовское захватило западные русские земли, распространив свою власть на территорию современных Белоруссии и Украины. В этих тяжелых для Москвы условиях большую роль играл религиозный аспект, поскольку в условиях политической раздробленности православие способствовало сохранению не только религиозного, но и национального единства русского народа. В силу этого вопрос о том, кто именно будет митрополитом всея Руси, приобретал не только внутрицерковное, но и политическое значение. Как Москва, так и Литва старались провести на этот пост своего ставленника, который проводил бы угодную им политику. Дело еще больше осложнялось тем, что по сложившейся традиции Русская церковь подчинялась греческой и митрополитов на Русь назначал константинопольский патриарх. В рассматриваемую эпоху Константинополь или Царьград, как называли его на Руси, был захвачен турками и на патриарха мог теперь оказывать влияние и турецкий султан. В этом-то непростом хитросплетении различных церковно-политических интересов впервые и появился на исторической арене Спиридон-Савва. Уроженец Твери, еще сохранявшей на тот момент независимость от Москвы, он воспользовался борьбой за митрополию всея Руси между Москвой и Литвой и выступил в качестве третьего независимого кандидата. Дебют его был весьма удачен, и Типографская летопись под 1476 г. впервые упоминает о нем так: «Того же лета прииде из Царяграда в Литовьскую землю митрополит, именем же Спиридон, а родом тверитин, поставлен по мзде патриархом, а повелением турскаго царя»{3}. Однако на этом везение нового митрополита закончилось. Москва, традиционно рассматривая Тверь как своего соперника (независимость Твери будет ликвидирована лишь спустя девять лет после описываемых событий), отнеслась к новому иерарху крайне подозрительно и не признала его. В первую очередь отречения от самовыдвиженца московские власти потребовали от зависимого от них тверского епископа. В «утвержденной» грамоте Вассиана, получившего тверскую кафедру на следующий год после поставления Спиридона-Саввы, специально говорится о нем: «А к митрополиту Спиридону, нарицаемому Сатане, взыскавшаго во Цариграде поставлениа, во области безбожных турков, от поганаго царя, или кто будет иный митрополит поставлен от латыни или от Турскаго области, не приступити мне к нему, ни приобщениа, ни соединенна ми с ним не имети никакова»{4}. Однако окончательной катастрофой для претендента на роль руководителя Русской православной церкви оказалось то, что и власти Литвы не приняли чуждого им нового митрополита и посадили его в заточение. Каким-то образом Спиридон-Савва бежал из литовской темницы на Русь. Московские власти приняли его ничуть не лучше, чем литовские, и между 1483 и 1503 гг. он оказывается в заточении в Ферапонтове монастыре. Хоть авантюра его окончательно провалилась, однако, как можно судить по сохранившимся документам, до самого своего конца Спиридон-Савва не отказался от своего сана. Уже находясь в заточении, по заказу какого-то высокопоставленного лица примерно в 10-х гг. XVI в. он пишет «Послание о Мономаховом венце», в котором, как считает Р.П. Дмитриева, и была впервые изложена интересующая нас легенда.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.