Слепой секундант

Плещеева Дарья

Серия: Исторические приключения [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Слепой секундант (Плещеева Дарья)

Слепой секундант

Утомленные долгой дорогой кони уже не бежали рысцой но грязному утоптанному снегу, а едва плелись, опустив головы. Да и неудивительно — возок, обтянутый побуревшей и растрескавшейся кожей, прибитой проржавевшими от времени гвоздями, был нагружен двумя тяжеленными большими сундуками. На поворотах повозку так заносило, что боже упаси.

Столичные улицы пустовали — после веселых Святок с гуляньями петербуржцы тихо приходили в себя. В этот час добрые люди, отужинав, собирались на покой, надевая кто — ночную сорочку с теплой кофтой и чепчик, кто — халат поверх исподнего и ночной колпак. Когда к утру печи остынут, чепчик и колпак не дадут простудиться. Но как же будет приятно, когда снова разгорится печь, с поварни прилетит аромат только что сваренного кофея, а на стол взгромоздится тускло-медный самовар или сбитенник, окруженный призрачным облаком живого тепла!..

Ох, как хочется тепла после бесконечной дороги по зимнику!

Возок миновал Ново-Московский мост над недавно прорытым Обводным каналом и свернул влево — к слободе Измайловского полка. Там молодой кучер Тимошка дважды спросил у прохожих солдат дорогу. За манежем, проехав еще малость, Тимошка пригляделся к двухэтажному дому, в котором горело всего одно окно, и опознал его по примете — низкой резной калитке и толстому чурбачку, в хорошую погоду заменявшему сиденье, под снежной шапкой возле нее. Убедившись, кучер натянул вожжи.

— Тпрусеньки… Диво, что до ночи доехали, — сказал он, соскакивая наземь и топая ногами, чтобы разогнать кровь. — Милостив Бог! Дядя Еремей, а дядя Еремей! Как там барин?

Окошки потрепанного возка были плотно затянуты серым сукном — выглянуть невозможно. Кривая низкая дверца отворилась, высунулась небритая суровая физиономия.

— Нишкни… Подсоби-ка… Андрей Ильич, сударик мой, пожалуй ручку… ножку вот сюда… Тимошка, дверь держи, черт немазаный…

Вдвоем они вывели из экипажа мужчину в распахнутой шубе поверх армейского пехотного мундира, но без треуголки — ее заменяла круглая меховая шапка. На голове у приезжего, кроме того, были две повязки, белая и черная. Белая, видная из-под шапки, обхватывала лоб и затылок, черная закрывала глаза. И шуба, и даже шапка мужчины оказались в сене, которым Еремей ради тепла и мягкости заботливо устлал возок.

— Андрей Ильич, через три шага калитка. Раз, два, три… — поддерживая барина под локоть, говорил Тимошка. — Вот она, стойте. Отворяй, дядя Еремей.

— Что там? — спросил Андрей. — Утро?

— Вечер, мой батюшка, — отвечал Еремей. — Тимошка, ступай, постучись.

Одним прыжком взлетев на крыльцо, кучер забарабанил в дверь.

— Кого бес несет на ночь глядя? — отозвался старческий голос.

— Дядя Никита, мы это! Свои! Господин Соломин да мы с дядей Еремеем! Отворяй!

— Ахти мне! Приехали! Что ж без письма? Барин и не ждал… Отворяю, отворяю!

— Какое письмо?.. — проворчал Еремей. — Писать-то некому…

Дверь распахнулась, Андрея ввели в сени. Он помнил эти сени, помнил кисловатый запах и те четыре шага, что следовало сделать до другой двери. Вот только направление утратил — качнулся было вперед, но замер в неуверенности.

— Помогай, дядя Никита, — сказал Тимошка, — а я к коням, обиходить надо…

— Вели Ивашке, пусть выйдет, — перебил Еремей. — Поможет чемодан с сундуками внести.

Старый слуга поднял свечу повыше и с изумлением уставился на гостя.

— Андрей Ильич, да что же это? Святые угодники… как же?

— А вот так, — буркнул Еремей. — Теперь понял, отчего письма не было? Иди, доложи барину.

— Бегу, бегу… Ах ты ж, горе какое… — Дядя Никита, уже разувшийся на ночь, пошлепал по коридору, призывая: — Барин, барин, ваша милость! Господин Соломин! Выходите, встречайте!

Ему навстречу уже спешил хозяин в полосатом архалуке, кое-как подпоясанном, в турецких парчовых туфлях. Голова его была повязана красным фуляром. Невзирая на причудливый вид, всякий житель столицы сразу же опознал бы в этом полноватом молодом человеке гвардейца — по уверенной повадке и статности, по приятному округлому лицу да по дорогим перстням на пальцах.

— Соломин! Что это с тобой?

— Превратности фортуны, Беклешов, — отвечал Андрей. — Могу я у тебя переночевать?

Еремей меж тем отряхнул его шубу и шапку, потом, стянув их с питомца, очистил его мундир от шубной шерсти.

— Да что ж ты меня не обнимешь? Вот дурень! Живи, сколько пожелаешь! Дядя Никита, спроворь там, как полагается… Все с ледника тащи… Дурак я, горячего с дороги надо! Яишню, яишню жарь! И венгерского не забудь, выпить за встречу!

— Полковой наш доктор мне пить запретил, — хмуро сказал Андрей. — И к самому Баллоду меня возили, что генерал-майора Кутузова лечил. У Кутузова это уж вторая рана такого свойства, думали — не выживет, а Баллод его в августе с того света вытащил и зрение вернул. Тот подтвердил: ни водки, ни вина! Потому — черт его разберет, это головное устройство…

— Да как же — не выпить? Столько не видались!..

— Григорий Иваныч, барин не шутит, — добавил Еремей. — При мне говорено. Так прямо плешивый черт и брякнул: сопьешься с горя. А коли удержишься — есть надежда, что будешь различать эти, как их… очертания…

— Да помолчи ты, тараторка, — прервал его Андрей. — Гриша, я вовсе не желаю говорить об этом.

— И не надо, — вдруг осознав всю глубину беды, ответил Гриша. — Идем. Пока ужинаем, тебе комнату приготовят. Я полковые новости расскажу. Не надо было тебе из полка выходить…

— Что сделано — то сделано, назад не поворотишь.

— Ты еще скажи, что иного пути не было… Давай руку…

Андрей и Гриша вошли в комнату, служившую столовой и гостиной. Ивашка уже успел зажечь свечи. Еремей помог барину снять мундир, попытался было и камзол ему расстегнуть, но был шлепнут по руке.

— Садись, сударик мой, — сказал он, правильно подставляя стул. — Вот говядина разварная, отрезать ломоть? Вот курица жареная, стегнушко изволишь? Холодное, правда, все…

— Яишня сейчас поспеет! А завтра велю принести из трактира горячее, — пообещал Гриша. — Хочешь ли видеть кого из наших?

— Нет. У меня письмо от доктора Баллода к какому-то Граве, что в Гончарной проживает. Завтра с утра Тимошка отнесет. Полагаю, и сам туда к нему поеду. А более… более — ни к кому.

Гриша посмотрел на Еремея — тот показывал рукой, что нужно оставить питомца в покое. Гриша кивнул.

— Позволь… — он насадил на вилку ломтик холодной говядины, туда же приспособил кружок соленого огурца и вложил Андрею в ладонь. — И сделай милость, скажи прямо, не кобенясь, — что я могу для тебя сделать?

— Ты все уже сделал — отвел мне комнату. О прочем Еремей с Тимошкой позаботятся. Да, вели Ивашке с дядей Никитой подсобить им сундуки внести. Каждый сундук пуда четыре, я чай, потянет.

— А что… рану перевязать не надо?.. Ивашка с утра за фельдшером сбегает.

— Пожалуй, надо, — не сразу ответил Андрей.

Гриша понял, что лучше бы помолчать о ране.

— Последнее твое письмо пришло в Рождественский пост, в самом начале, — сказал он. — Ты писал, что светлейший князь как будто понял: штурма не миновать. Ибо зимовать под стенами Очакова — понапрасну губить людей.

— Да ему уже давно толковали, что пора кончать с осадой и объявлять генеральный приступ, — сказал Андрей. — Останься с нами граф Суворов — не стали бы ждать морозов, чтобы покончить с этой затяжной осадой.

— А верно ли, что Очаков — совершенно европейская крепость? И что французские инженеры сделали ее жемчужиной новейшей фортификации?

— Я бы не сказал так, — подумав, отвечал Андрей. — Бастионы низки, ров сухой, со стороны моря — просто каменная стена. Французы построили десять передовых люнетов [1] . Вот тебе и вся Европа.

— Отчего ж с июля держали в осаде?

— Оттого, что перебежчики донесли — вокруг крепости минные галереи, и когда мы пойдем на приступ — тут эти мины и рванут. Светлейший писал нашему послу в Париже, чтобы добыли планы Очакова со всеми галереями. И всем говорил, что сумеет принудить турок к капитуляции без всякого приступа… Да ладно, не будем об этом. Очакова, считай, более нет на свете. Светлейший велел срыть город и крепость до основания, только замок Гасан-паши зачем-то распорядился пощадить. Там-то, в замке, когда наш полк взял его приступом… Да будет об этом… Я чай, вы тут, в столице, едва ли не лучше нас знаете, кто какую колонну на штурм вел да как пушки через лиман по льду тащили…

Алфавит

Похожие книги

Исторические приключения

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.