Суперкороткие страшные рассказы

Адаменко Татьяна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Суперкороткие страшные рассказы (Адаменко Татьяна)* * *

— Может, ты хочешь посмотреть мою коллекцию фотографий? Стритфото, ню, натюрморты… — он запнулся, не сводя с девушки лихорадочно блестящих глаз.

— Ню? — заинтересованно повторила она и как бы невольно провела рукой по тщательно уложенным белокурым прядкам.

— А фото твоих бывших там есть? — кокетливо улыбнулась девушка. — Ох, какой же высокий этот стул, я сейчас с него упаду… Так что, есть или нет?

Он замялся, не зная, как ответить, чтобы не спугнуть ее… Они и познакомились в его излюбленных охотничьих угодьях — баре «My funny Valentine». Только увидев ее: милую, изящную, одинокую и уже слегка навеселе, он понял, что должен затащить ее к себе домой. Этой же ночью она будет лежать на его кровати и кричать…

Но, — хотя он быстро уговорил ее зайти в гости, — пока они просто сидели друг напротив друга и разговаривали. Ему все трудней было сохранять хладнокровие. В мозгу вспыхивали и гасли безумные, переполненные кровью и воплями фантазии.

Девушка качнула носком туфельки и смущенно улыбнулась, одергивая задравшуюся юбку.

Он сглотнул и заставил себя перевести взгляд на ее лицо.

— Есть несколько работ… — признался он, стараясь сделать тон как можно более доверительным.

— Вот как? Наверное, по вечерам ты спускаешься в подвал, смотришь на свои фото и… — она сделала рукой недвусмысленный жест.

— Нет! — не успев подумать, возмутился он.

— Ах, нет? Хочешь сказать, что ты не такой, как все мужики? Грязные, мерзкие, блудливые сукины дети!

— Да что я тебе плохого сделал? — отчаянно завопил он, снова переведя взгляд на ее пистолет.

— А что хорошего? — она пожала плечами и надавила на спуск.

* * *

Андрей Григорьевич зашел в подъезд и поприветствовал консьержку, делая вид, что не замечает идущую от нее вонь.

— Когда уже это крыльцо отремонтируют, — пробурчал он. — Обещали-обещали, обещалкины поганые… Я так вторую ногу сломаю.

— А как ваше колено?

— Ноет на погоду, выпрямить не могу.

— А жена ваша как? Давно на улицу не выходила.

— Да так себе, на таблетках.

— А дочка ваша?

— Отлично. Как обычно. Звонит, если ей деньги нужны.

— Слушайте, Григорьич, тут за гаражами кошка окотилась, котята здоровенькие, хорошенькие, видно, от породистого она их нагуляла… Не хотите взять? У вас ведь Муська сбежала…

— Да какое сбежала, выгнал я ее. Денег нет кормить.

— О как.

— Да, так! — с вызовом ответил мужчина и направился к лифту.

— Третьего воду отключат, говорят, профилактика! — сообщила ему вслед консьержка.

— Да я знаю уже! — рявкнул Андрей Григорьевич и скрылся в пропахшей кошачьей мочой кабине.

— Да ты даже не знаешь, что уже три года как помер, — фыркнула ему вслед консьержка, показав длинные и тонкие иглы клыков.

* * *

— Глюкоза десять и четыре, — сочувственно сообщила лаборант.

— Это значит… диабет? — мать глубоко вдохнула и расплакалась. Трехлетний сын, который не успел успокоиться после укола в палец, охотно возобновил рев.

Лаборант налила ей воды в одноразовый стаканчик и привычно отвлекла ребенка коллекцией игрушек на подоконнике кабинета.

— Может, сделать еще пробу на толерантность к глюкозе? — с надеждой предложила мама, допив воду.

— Нет, на толерантность делают, если результат сомнительный, на грани нормы, — сочувственно объяснила лаборант — совсем еще молоденькая девушка с ярко-голубыми глазами.

— Не переживайте так, у нас очень хороший эндокринолог, он вам все расскажет и распишет… Диабет не лечится, но контролируется… Все будет в порядке…

Мама разрыдалась снова. Девушка терпеливо повторила свои увещевания. Наконец она вышли из кабинета, и лаборант достала мобильный.

— Алло? Солнышко, ты не занят? У нас сегодня на ужин будет сладкое мясо! Да, милый, тебе придется пойти за ним самому, я на работе. Записывай…

И она медленно и отчетливо продиктовала адрес из раскрытого на столе журнала регистрации.

* * *

Мэри поставила на журнальный столик две кофейные чашки и свежеиспеченные булочки. Чарльз аккуратно собирал диванные подушки и устроил из них уютное гнездышко. Они сели в обнимку, и Чарльз открыл книгу «О браке» — сборник цитат с фотографиями, который им подарили на пятнадцатилетие свадьбы.

Время от времени он зачитывал Мэри особенно слащавую фразочку своим прекрасным голосом проповедника, и они дружно смеялись.

Мэри, как обычно, открыла свой блокнот для зарисовок и набрасывала в нем руку Чарльза, которая нежно массировала ее стопу.

Вдруг он встрепенулся.

— Мэри, а Кэти поела?

— Нет, — Мэри недовольно закрыла блокнот.

— А ты с ней разговаривала на эту тему?

— Чарльз, я уже устала, — вздохнула Мэри. — Она просто сидит, как глухая, и смотрит мимо меня в стену. Я понимаю, подростковый возраст, трудный период, но… Пожалуйста, поговори с ней сам. Может, и поужинать убедишь.

— Ну почему, почему после восьми часов работы, после трех проповедей, посещения больницы и лекции перед студентами, я должен вставать и идти в подвал?

— Потом что я сегодня уже сделала аборт двум твоим воспитанницам.

— Моя умничка…

— Не подлизывайся. Просто иди, поговори с ней. Скажи, что если будет хорошо себя вести, переведем ее наверх, к остальным. Давай-давай, — она ласково подтолкнула его. — Ножницы и молоток у двери, таблетки в шкафу.

* * *

Он вышел на балкон своей виллы в Марокко и вдохнул воздух, еще хранящий в себе ночной холодок. С тех пор, как он выстроил дом своей мечты, он всегда встречал здесь рассвет: садился в плетеное кресло и пил чай с мятой, любуясь на огромный апельсин восходящего солнца.

За его спиной в кабинете на столе лежал ноутбук с наполовину уже написанной книгой. Гонорар за две предыдущие и позволил ему выстроить дом. После стольких лет безвестности он не уставал удивляться своей удаче.

— Милый, ты здесь? — жена нежно улыбнулась ему из-за балконного стекла.

Ее точеная фигурка оставалась безупречной даже на пятом десятке. Сколько лет они жили на ее заработок преподавателя танцев… Теперь он собирался провести остаток жизни, балуя и радуя свою драгоценную красавицу. Возможно, они еще не слишком стары для того, чтобы усыновить малыша… — он решил обсудить с ней это вечером, когда она вернется с заседания благотворительного фонда.

— Не засиживайся здесь! — крикнула она ему же с подъездной дороги.

— Скоро уйду, — сказал он и ощутил странное внутреннее сопротивление. Почему-то ему было очень важно оставаться здесь…

— А ты поосторожней за рулем, — повторил он свое обычное предупреждение.

— Не волнуйся, — она помахала ему на прощание и выехала за ворота.

Привычная тревога за нее кольнула в сердце.

Он давно допил свой чай, и солнце высушило прилипшие к стеклу листики мяты. Жара давила на него, как тяжелое одеяло, а сухой воздух царапал небо.

Пора было вернуться в дом, принять душ и сесть за работу.

И все же он знал, что ему очень важно оставаться здесь, на балконе.

Прохлада, кондиционер, свежесть ждали его за дверью в двух шагах, но, когда он сделал попытку встать, его буквально бросило назад, в кресло. Он не желал и не мог уйти, хотя причина этой уверенности оставалась для него недоступной. Интуиция лишь говорила ему, что, если он уйдет, случится нечто ужасное, а он привык доверять интуиции.

Прошел еще час. Голова кружилась. Он провел ладонью по сухому, горячему лбу и облизнул губы. Нет, он должен… ему нужно… оставаться на солнце.

Это была абсолютная уверенность почти божественной природы. Наверное, так чувствовали себя ветхозаветные пророки, — подумал он и сморщился от сдавившей виски боли.

Солнце вошло в зенит и нанесло ему прямой удар. Приступ дурноты и острая боль в груди. Он сжался и затаил дыхание, по-прежнему чувствуя, что должен оставаться здесь.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.