Класс обучения взрослых

Брэдбери Малколм

Жанр: Рассказ  Проза    1978 год   Автор: Брэдбери Малколм   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Всю зиму, каждую неделю по вторникам профессор английской литературы Стюарт Трис, покинув университет, отправлялся исполнять свою миссию: он вел вечерние занятия в Учебном центре для взрослых, огромном, покрытом копотью здании, расположенном, в отличие от университета, не на городской окраине, а в самом центре этого провинциального города. Построено оно было в подражание готическому стилю, с башнями из красного кирпича и стрельчатыми окнами; в классы, забитые до отказа реликвиями викторианской эпохи, стекались наиболее неспокойные жители района: каждый вечер его порог переступали поборники вегетарианства, мрачные проповедники Апокалипсиса, закаленные участники движения протеста с отпечатками Трафальгарской площади на джинсах, одержимые мыслью о святом долге молодые учителя и надеющиеся получить облегчение в результате освоения техники быстрого чтения секретарши. На сей раз, когда Трис, пристроив на багажнике сумку с книгами, взгромоздился на свой мопед и по опустевшим улицам двинулся навстречу своей миссии, вечер выдался сырой и холодный: ветер так и свистел в ушах, от холода застило глаза. Но само здание было теплое — одна из главных причин его привлекательности — сущий рай. Трис вошел и мимо книжной витрины «ВСЕ ЭТО ВЫ МОЖЕТЕ ПОЛУЧИТЬ ДЛЯ ЧТЕНИЯ В ЗИМНЕМ СЕМЕСТРЕ» проследовал по коридору к своему первому пункту назначения, мужскому туалету. Здесь он снял клеенчатый костюм, предназначенный для езды на велосипеде, смыл под краном с рук пыль от книг, с которыми проработал весь день, и, присев на край раковины, быстро пробежал страничку записей: его заметки к занятию — и в полной боевой готовности двинулся по мрачным коридорам.

Заглянув в холл, он обнаружил там камин, свежий номер «Нью-Стейтсмена» [*Литературно-политический еженедельник] и пожилую даму в шляпе, одну из студенток его группы, занимавшейся вопросами современной поэзии.

— Какую приятную книгу можно подарить на рождество, профессор? — спросила она, отрываясь от вязания. Вы уж знаете все о книгах.

— О, я никогда не читаю приятных книг, ответил Трис, — только скверные. А не будет это вернее — дать денег на книгу?

— Ах боже, — сказала пожилая дама и, убрав вязание, проследовала за ним по коридору в комнату, где собиралась его группа, — по-моему, это так безвкусно и безлично. Я дарю книги, потому что в них чувствуется личность. Поэтому я и сюда хожу.

— Верно, — сказал Трис, входя в комнату, где стоял только длинный стол, да не отличавшиеся удобством стулья. Они явились первыми. На доске со вчерашнего дня сохранилось изображение, представлявшее, как с некоторым опозданием догадался Трис, женские половые органы; он принялся стирать с доски, класс начал заполняться, все рассаживались по местам. В группе было человек пятнадцать: толстые матроны, которые вели счет пуловерам Триса и беспокоились о нем, маленькие мужчины с усиками, торговцы мебелью, автобусные контролеры, владельцы газетных киосков; две монахини, несколько бородачей из местной богемы, куривших в соответствии с модой этого радикального времени черные сигареты, и лысоватый, неизменно кивающий в знак согласия головой и улыбающийся Луис Бейтс, странный человек, один из университетских студентов Триса. Группа, которую ему предстояло зажечь, собралась; он обернулся к классу и поздоровался.

— Как по-вашему, подойдет это для софы? — спросила одна милая дама, усаживаясь у стола и извлекая из хозяйственной сумки, которая была при ней, кусок яркой, цветастой декоративной ткани. Трис посмотрел на нее, послушно потрогав ее пальцами.

— Да, мне нравится, — ответил он.

— Слушайте-ка, а вы видели в воскресенье рецензию этого черта Коннолли?[*Известный критик] — поинтересовался один из представителей богемы. — Я им про нее написал. В который раз.

Человек, владевший ныне книжной лавкой, но упорно по старинке именовавший себя каменщиком — в группе он был «рабочим» — начал продавать номера маленького литературного журнала «Хулиган», который издается в Лидском Университете. Придвинув стулья к длинному столу, все расселись вокруг и стали ждать, что будет дальше.

— Все в сборе? — спросил Трис, усаживаясь во главе стола. Староста группы расставляла в списке галочки.

— Нет мистера Смарта, — сказала одна из пожилых дам. — Я думаю, для него погода слишком холодная.

— Да, наверняка, — сказала староста. — Но он упорный, он исправит посещаемость. Он только не переносит холодов.

— Ну ладно, — сказал Трис, — пора начинать. Сегодня я хочу закончить вовремя.

— Значит идете куда-то, профессор Трис? — спросила одна из дам.

— Да, я иду в гости.

— Чудесно, — сказала дама. — Когда дети были маленькие, — промолвила одна из домохозяек, — мы устраивали дивные праздники, — воздушные шары, пряничные фигурки, все, все.

— Доктор Макэлви устраивал вечера для группы, — вставил один из студентов, сотрудник страхового агентства. — Когда мы собирались перед рождеством, он притаскивал целый воз булочек. Каждый что-нибудь приносил, пирожные там и всякое такое.

— Конечно, мы не должны забывать, что профессор Трис не женат, как доктор Макэлви, — сказала одна из домохозяек. — У него была такая хорошенькая жена. Она часто приходила и выступала.

Тень доктора Макэлви, предшественника Триса, постоянно витала над классом. Работал он еще со времен Рабочей ассоциации просвещения и был стойким поборником культуры рабочего класса и анализа газетных объявлений. Домохозяйки из среднего класса находили его восхитительным. Теперь его перевели в какие-то высшие сферы, и он вел занятия по гуманитарным дисциплинам в колледже усовершенствованной технологии; хотя они никогда не встречались, Трис знал о нем все. Знал, какие галстуки он носит и как всегда терял ключи от шкафчика с книгами, как ненавидит Джеймса [*Генри Джеймс (1843–1916 — американский романист] и Пруста [*Марсель Пруст (1871–1922) — французский романист] и как они вечно сцеплялись с мистером Смартом из-за Первой мировой войны. Некоторые помнили даже предшественников Макэлви. Трису казалось, что все они страдают одной и той же болезнью: их не устраивало одно мнение — им необходимо было и другое, и третье. И вот они из года в год приходили сюда, чтобы сравнить Д.Г. Лоуренса Макэлви и Поттера с Д.Г. Лоуренсом Триса, с удовольствием отмечая совпадения и недоверчиво встречая любые расхождения, возводя гигантские построения вокруг единственной книги, которую они перечитывали снова и снова. Случалось, Трис спрашивал себя, зачем они приходят сюда на самом деле. Одна за другой пролетали недели, и у него закралось подозрение, что в сущности им непонятно то, что он хотел им сказать, когда толковал про «Четыре квартета», [*Самая, пожалуй, известная поэма Т.С.Элиота (1888–1965), английского поэта американского происхождения] жонглируя тонкостями различных интерпретаций и вычленяя несколько стадий визионерского видения. Странно было то, что ни один не перестал посещать занятий, кроме одного отъявленного прогульщика, возражавшего против включения Элиота в программу по политическим мотивам — в группе его недолюбливали. С другой стороны, то, что говорили они, как будто не имело никакого отношения к тому, что говорил он. Зачастую казалось, что, сидя с трех сторон этого длинного стола, они в промежутках между его рассуждениями понемногу давали ход собственным мыслям.

Стюарт Трис веровал в просвещение; несмотря ни на что он был убежден в его великой полезности. Но когда он приходил сюда после университета, его мучила какая-то тревога, уверенность исчезала. Дело было, разумеется, ясное: единственный, кто поспевал за ним, это Луис Бейтс. Бейтс был одним из его университетских студентов-новичков, чудаковатый и упрямый первокурсник, он был постарше своих сокурсников. Трису иногда действительно казалось, (а также, думал он, и Бэйтсу), что он был единственный первокурсник в университете. Основательница секты христианской науки миссис Мэри Бейкер Эдди предупредила как-то своих последователей, что им воспрещается осаждать ее дом и дорожку, ведущую к дому; Трис чувствовал, что необходимо внушить это и Бейтсу. Ибо Бейтс преследовал его с поразительным упорством, возникая в самых неожиданных местах: на встречах иностранных студентов во время уикэнда, на коктейлях преподавательского состава, в книжной лавке, на пороге жилищ многих факультетских сотрудников. Когда он появился на первом занятии этой группы, Трис сказал Бейтсу, что у него хватает работы и по университетскому курсу, без занятий учебного курса для взрослых. «Ну, — ответил Бейтс, задумчиво облизывая губы, — мне кажется, в курсе на диплом с отличием мы не уделяем должного внимания современным писателям, которые, как бы то ни было, переводят современный опыт — а для нас это первичный опыт — на язык литературы. Это просто одно из моих убеждений». Трис вынужден был признать известную справедливость этих слов, так что Бейтс внес плату за обучение и стал посещать занятия, неделя за неделей с серьезным видом просиживая часы, одобрительно кивая головой с высоким лбом при наиболее удачных наблюдениях и злясь на своих более слабых собратьев. Остальная часть группы не вполне разделяла его взгляды относительно первичного опыта. Им было интересно, но впечатление создавалось такое, словно писатели скорее раздражали их, а критики — и того больше, и, хотя они с уважением относились ко всему, что говорил Трис, ему временами казалось, что уважали они его главным образом за две вещи: за то, что свою чашку чая — его подавали ровно в середине двухчасового занятия — он получал бесплатно, тогда как остальные платили по четыре пенса, и за то, что он действительно мог зарабатывать на жизнь подобным делом.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.