Роберт Грейвс – поэт нашего времени

Томас Нед

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Роберт Грейвс – поэт нашего времени (Томас Нед)

Роберт Грейвс — прежде всего поэт любви. Вот короткое стихотворение «В тени оливы», которое соединяет в себе его глубинное понимание этой темы с особыми формами выразительности, составляющими самую суть его мастерства.

We never would have loved had love not struck Swifter than reason, and despite reason: Under the olives, our hands interlocked, We both fell silent: Each listened for the other’s answering Sigh of unreasonableness — Innocent, gentle, bold, enduring, proud. He полюбили б мы, когда б любовь, Уволив разум, не проникла б в нас. В тени оливы пальцы рук сплелись. Мы оба замолчали: Каждый слушал ответ другого — Беспричинный вздох, Невинный, нежный, дерзкий, громкий, гордый.

Очевидно, что автор принадлежит к числу поэтов, отдающих предпочтение чувству и сохраняющих приверженность великой романтической традиции. «Назовите того лжецом, — говорит он в другом стихотворении, — кто скажет, что всё, что я написал о любви, было написано ради любви к искусству». Однако, несмотря на то, что искусству в системе его мышления отводится второе вслед за чувством место, его присутствие, тем не менее, ясно ощущается. Грейвс пишет и переписывает свои стихотворения, добиваясь предельной ясности и выразительности. Приведенное выше стихотворение представляет собою гибкое, хорошо организованное целое с размеренно-переменчивым ритмом, усиливающим динамичность и точность высказывания. Сперва — молчание, воцаряющееся между влюблёнными, затем — вздохи, в которых слышится признание глубокой власти необъяснимого чувства; всё это выражено в гармонических коротких стихах и движется к последней строке с её набором из пяти прилагательных, где напряжение нарастает крещендо — от «невинного» до «гордого», — демонстрируя нам развитие страсти влюблённых.

«Избранные стихотворения» Роберта Грейвса, вышедшие в свет в 1975 году, представляют собой том объёмом в 550 страниц, составившийся за десятилетия литературного труда, начало которого приходится на годы, предшествовавшие Первой мировой войне. Конечно, здесь есть множество юмористических и сатирических опусов, — к которым и сам Грейвс призывает не относиться так серьёзно, как к другим образцам его творчества, — но подавляющее число его стихов, так или иначе, говорит о любви. И более того, стихи самых разных лет обнаруживают такую степень стилистической близости, что у читателя постоянно возникают два вопроса. Первый — не имеем ли мы дело с поэтом, уже родившимся с определённой поэтической манерой, и никогда и никак не развивавшимся? И второй — не умаляет ли достоинств его таланта столь сильная и постоянно усиливающаяся сосредоточенность на одном-единственном лирическом сюжете, пронесённом им сквозь две мировые войны и все тяготы предвоенных и послевоенных лет?

Ответ на первый вопрос не прост и может быть получен только при правильном текстологическом подходе. Стихотворения в «Избранном» 1975 года — это не просто собранные в одном томе стихи 1926, 1938, 1947, 1959 или 1965 годов с некоторыми добавлениями. Поэт изменяет подбор и отбор стихов, кроме того, порой он переписывает уже известные стихи; так что перед нами как бы произведённая заново интерпретация Грейвсом самого себя. Тому, кто действительно захотел бы выяснить эволюцию творчества Грейвса, следовало бы вернуться назад, от сборников — к первоначальным публикациям. Тогда стали бы очевидны существенные изменения, происходившие в его стиле. Любому читателю ясно, что Грейвс поступил правильно, исключив из нового собрания те стихотворения, которые он исключил, но именно это и затемняет для читателя общую схему его развития. И то же самое справедливо в отношении движения темы.

Грейвс принадлежит к поколению, лишь немногие представители которого дожили до наших дней, к поколению, которое прямо из школы шагнуло в траншеи и битвы Первой мировой войны. В этой войне, между 1914 и 1918 годом, британцев погибло несравненно больше, чем в войне 1939–1945 годов. В любом английском городке, в любой деревне вы найдёте памятник с длинным перечнем имён жителей, павших на фронтах Первой мировой войны. Средние цифры потерь британской армии составляли 20 000 человек в неделю, а во время кампании на реке Сомма эти цифры возросли вдвое. Английские парни, попавшие в военную мясорубку, принадлежали стране, которая (в отличие от большинства европейских стран) уже в течение столетий не подвергалась иностранной оккупации и не вела войн на своей территории. Войны шли где-то далеко и вели их профессиональные военные. По началу они кинулись в бой с весьма наивными, хотя и героическими, представлениями о войне и патриотизме. Но очень скоро утратили иллюзии и обрели горечь.

Этому опыту обязана своим появлением на свет целая генерация поэтов, написавших о войне такие стихи, каких никогда и никто до них не писал, — проникнутые жестоким и злым реализмом с одной стороны, но с другой (как это было, например, в случае Уилфрида Оуэна), — обладавшие странной силой преображать ужас в своеобразную красоту. Грейвс принадлежал к этому поколению поэтов, и Зигфрид Сассун, горчайший из них, был его близким другом. В своей мемуарной прозе «Прощание со всем» Грейвс создал один из самых блестящих художественных документов, написанных по следам Первой мировой войны. Но те немногие военные стихи, которые удержались в составленных им поэтических сборниках, не отличаются никакой особой поэтической зрелостью по сравнению с фронтовой лирикой других поэтов. И однако тот, кто решит, что война не отразилась косвенным образом в его лучших позднейших стихах, сделает ошибку.

Грейвс, получивший тяжёлое ранение в шею, был занесён в списки мёртвых, хотя ему удалось оправиться от ран. Чувство, что он вернулся назад с того света, породило в нём, с одной стороны, острое презрение «к этой вашей фальшивой Вселенной, управляемой смертью, которую мы презирали», но с другой — чувство отстранения от реальности и, возможно, ощущение вины за то, что он остался в живых, в то время, как многие из его поколения погибли. Вот две строфы из стихотворения «Уцелевший», где образам, связанным с войной, параллельно сопутствует, как это очень часто бывает у Грейвса, тема любви.

Is this joy? — to be doubtless alive again, And the others dead? Will your nostrils gladly savour The fragrance, always new, of a first hedge-rose? Will your ears be charmed by the thrush’s melody Sung as though he had himself devised it? And is this joy: after the double suicide (Heart against heart) to be restored entire, To smooth your hair and wash away the life-blood, And presently seek a young and innocent bride, Whispering in the dark: ‘for ever and ever’? Разве весело это — быть живым, Когда многих нет? Принесёт ли сладость Твоим ноздрям вновь зацветший шиповник? И доступна ли радость твоим ушам, Когда снова расплещет щегол свой щебет? Разве весело это — после взаимоубийства (Направленье — от сердца к сердцу) Снова гладить твои волосы, затирая кровавый след жизни? И пуститься на поиски вновь, чтоб неопытность и невинность В темноте прошептала: «навсегда и навек»?

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.