Не теряйте отчаянья. Новая книга. Стихи 2014–2015 гг.

Евтушенко Евгений Александрович

Серия: Вечные книги [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Не теряйте отчаянья. Новая книга. Стихи 2014–2015 гг. (Евтушенко Евгений)

Издательство АЗБУКА®

* * *

«Ты напрасно на мать разобиделся…»

Ты напрасно на мать разобиделся, Левушка-Гумилевушка…С нею встретясь на небе, прости ее, благослови.Как же не понимала твоя золотая головушкато, что если мы все по колено в крови, то спасенье в любви.В коммуналке, где ныне музей петербургский Ахматовой,твоей ревности жар, что вполне обьясним,к человеку, который тебе не отец, тебя, Левушка, знобко охватывал,но вы схвачены были, как будто сообщники, с ним.И расслышал и ты, и дотошные энкавэдэшники,наглый стук чьих сапог коммуналку шатнул,вместо: «Вы не теряйте надежд» – когда не было ни надеждинки,«Не теряйте отчаянья!» – Пунин Ахматовой нежно шепнул.И казалось, что все уже с ними оконченои, как Блок предсказал, что никто не вернется назад,и, забившись в уборную, Пунина дочка выглядывала в окошечко,когда их уводили по лестнице в дантовский ад.А в дверях, не теряя в униженности величавости,встала Анна Андреевна, окаменев,научившаяся так бесслезно отчаиваться,чтоб себе не позволить ни слабость, ни гнев.Ей везло на несчастья… Она их притягивала.Стала жизнь одиночкой в такой многокамерной нашей стране.Но прощальная фраза пульсировала и вздрагивала:«Не теряйте отчаянья!» – и повторялась во сне.Есть надежды, какие приравнены к выгодам.Счастье скользкое – быть оправдавшим надежды свои подлецом.Но отчаянье, ставшее мужеством, может стать выходом,благороднейшим выходом, а не концом.4 августа 2014

Написано после посещения петербургского Музея Анны Ахматовой, находящегося в бывшей коммуналке, где Анна Андреевна жила в гражданском браке с историком-искусствоведом Н. Н. Пуниным (1888–1953), куда временами приезжал ее сын Л. Гумилев (1912–1992).

В университетском киноклассе

Двадцать лет я в Оклахоме, в Талсе,словно в неоконченном бою,будто бы один в живых остался,Эльбы братский дух преподаю.Я люблю моих американцев,чьи солдаты-дедушки тогдас русскими не стали пререкаться,и война была на всех одна.Как они на лодках с водкой в глоткахобнимались, видел я в кино,при регулировщицах-красотках,их и наших, что не все ль равно.Дина Дурбин пела о Победеи была у стольких на значках.«Едут леди на велосипеде»,распевая, я по ней зачах.Вжились вместе Рузвельт, Черчилль, Сталини де Голль, как бурлаки, в их роль.Чаплином и Теркиным был сваленГитлер – разгероенный герой.Все фашисты носом ткнулись слепов геббельсовский пепел заодно.Сент-Экзюпери разил их с неба,а Хемингуэй пускал на дно.Вот какое удалось кино!Правда, все мы сделали полдела –почему? Понять я не могу,а потом война опять сдурела,превратясь в холодную каргу.Я учу всех не иметь с ней дела,как не верить общему врагу.Но о мире фразы, фразы, фразы,обещая вроде благодать,превращаться стали в дроны, в базы,а сквозь них сердец не увидать.Не шестидесятники-поэты,а за лицемером лицемеробъявили собственной победойроковой развал СССР.Разве ты, искусство, разучилосьнас объединять? Я не пойму,как в стране Шевченко приключилосьс пушкинской страной вести войну?Вкрадчивая Третья мироваяна земле измученной идет,но не устает, нас примиряя,пырьевский князь Мышкин, «идиот».Если б «идиоты» все такиебыли бы, мир стал бы исцелим,были б в дружбе и Луганск, и Киев,даже Газа и Иерусалим.Как сплотились воры и воришкив мафии, где жизни на кону,и как слиплись войны и войнишкив третью лицемерную войну!Помню – вместе с жертвами сгорая,небоскреб пронзя в конце концов,полетел к обещанному раюсамолет джихадовских слепцов.И по той преступной страшной трасседо сих пор, почти полузабыт,во французском фильме [1] , в киноклассеон сквозь наши ребра все летит.Но я, слава Богу, был свидетель,как, прокляв тот день календаря,встали в ряд арабские студенты,жертвам взрывов кровь свою даря.Ненависть я с детства ненавижу.Я люблю тебя, мой кинокласс,и, надеюсь, будущее вижув глубине твоих беззлобных глаз.Отрезают головы ножами.Без голов о чем поговорим?А потом – лишь кнопочку нажали,да и меньше племенем одним.Ну а человеческое племя –неужели нам не до того?Неужели атомное пламявыжжет окончательно его?Может быть, кому-то снится славаздесь, на этой лучшей из планет,доктора нацистского Стрейнджлава? [2] Обещаю – в нашем классе – нет.Не бомбят младенцев бомбовозыв классе нерехнувшемся моем.Лошадь тянет Сталина под слезылишь о трупах Трубной – не о нем [3] .Здесь так любят о холодном летепрошкинский, пожалуй, лучший фильм [4] дети Чили и Анголы дети,парагвайка, чероки [5] и финн…Плакали ковбоистые янки,что Папанов уркой был убит.И не будет в сердце китаянкиникогда Приемыхов забыт.Жаль, что запоздало Мордюковойвыразил ковбой за «Комиссар»благодарность дедовской подковой –этот фильм – он стольких потрясал.Вот что написала поэтесса,и представьте, что из США:«Думала над фильм „Unfinished пьеса“ [6] …У меня теперь другой душа…»И в письме Самойловой Татьяне,веря, что она еще жива,фото мужа, павшего в Афгане,принесла талсанская вдова.Разве землю мало истерзали?Кинокласс – особая страна.Войнообожателей нет в зале.В зале все твои враги, война.Снайпером Кабирия [7] не стала,хоть жилось ей вовсе не легко,и дорогу к храму показалавсем Анджапаридзе Верико [8] .31 декабря 2014 – 2 января 2015(дописано автором с учетом отликов и предложений читателей на сайте КП)

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.