Я умею прыгать через лужи (сборник)

Маршалл Алан

Серия: Мастера современной прозы [0]
Жанр: Современная проза  Проза    1977 год   Автор: Маршалл Алан   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я умею прыгать через лужи (сборник) (Маршалл Алан)

Предисловие

С именем Алана Маршалла связаны пять десятилетий австралийской литературы. Ему принадлежат восемнадцать книг. Его повести, рассказы, очерки, произведения для детей переведены примерно на столько же языков. Век XX приучил нас и к цифрам, и к относительности статистического критерия. Сколько уже было кумиров на час, сделанных средствами массовой информации на потребу обывателю, поставщиков соблазнительной, но ядовитой жвачки, порой вытесняющей здоровую духовную пищу! У Алана Маршалла добрая слава. Его любят давно и неизменно, что само по себе редкость во «времена, не очень-то склонные к любви», как заметил один мельбурнский критик. Секрет обаяния Маршалла — в трезвом, честном, мужественном взгляде на действительность и ощущении светлой радости бытия, в убедительности нравственного урока, преподанного не с высот морального превосходства, а как бы самой жизнью, обретающей в произведениях художника новые грани.

В творчестве Маршалла преобладает автобиографический элемент — писатель предпочитает опираться на непосредственно познание и редко прячет авторское «я» под маской вымышленного рассказчика. Личный же его опыт удивителен и вызывает глубокое уважение. Мальчик, который родился в 1902 году в Нурате, небольшом поселке штата Виктория, в семье объездчика лошадей, шести лет заболел полиомиелитом, и костыли стали его неразлучными спутниками. Писатель и общественный деятель, репортер, колесивший по дорогам Австралии в фургоне, запряженном лошадьми, и в машине с хитроумной системой ремней для управления, Маршалл вправе оглянуться на ступени, ведущие в прошлое, с гордостью: он поднимался по ним ценой огромного труда, упорства, воли. Знаний, полученных в сельской школе и коммерческом колледже, было маловато, пришлось самому восполнять пробелы. Юношу с парализованными ногами долго никто не соглашался взять на работу. Потом он был муниципальным клерком с нищенским жалованьем, бухгалтером, ночным сторожем, а в свободные минуты записывал в блокнот (их накопилось со временем около ста) свои наблюдения, мысли, услышанные истории — он с детства мечтал стать писателем. В 30-е годы рассказы Маршалла получают премии на местных литературных конкурсах и пробиваются на страницы печати. Именно в это «гневное» десятилетие, когда Австралию, как и многие другие страны капиталистического мира, опустошал экономический кризис, сложилось мировоззрение Маршалла, определились его эстетические позиции писателя-реалиста.

Страна, в силу своего географического положения и особенностей развития капитализма лелеявшая иллюзии исключительности, эгалитарности, изоляционизма, вновь подтвердила всеобщность исторических закономерностей, открытых марксизмом. Экономический кризис превзошел все предшествующие: миллион людей прозябал на пособии, разоренные фермеры бросали свои хозяйства, переходившие в руки банков, безработные скитались по стране в поисках пропитания — у городских свалок и по берегам рек вырастали палаточные и лачужные лагеря. Буржуазное государство если и пыталось поправить положение, то лишь паллиативными мерами, вроде краткосрочных общественных работ, зато усердно охраняло частную собственность: безработных сажали в кутузку за бродяжничество, с благословения полиции домовладелец выбрасывал на улицу неплательщиков. Конфликты обостряла угроза надвигающейся войны.

В бурях народного протеста — многотысячных митингах, демонстрациях и забастовках, в борьбе против сил реакции выросло влияние компартии, прогрессивная интеллигенция сблизилась с боевым авангардом рабочего класса. «Озабоченность положением общества присуща многим произведениям этого периода, — пишет известный австралийский писатель Джуда Уотен в сборнике фотодокументов «Годы депрессии. 1929–1939». — Можно с уверенностью сказать, что никогда еще после 90-х годов XIX века писатели не были так близки к единению с народом во имя общего дела. Это очевидно из творчества Катарины Сусанны Причард, Кайли Теннант, Алана Маршалла, Зовье Герберта и Вэнса Палмера» [1] . Но если социалистические идеалы писателей 90-х годов, поры «великих забастовок» и национального самоопределения, носили преимущественно утопический характер, то в 30-е годы усиливается пробудившийся после Октябрьской революции интерес к марксизму и опыту СССР. Линию социалистического реализма, намеченную романом Причард «Рабочие волы» (1925), продолжает Джин Дэвенни в романе «Сахарный рай» (1936). Произведений, безоговорочных в своей критике капитализма и утверждавших необходимость революционного перехода к новому строю, правда, было немного. Но широко проявилась тенденция социального критицизма.

В романах К. Теннант «Тибурон» (1935) и «Несдающиеся» (1941), отображающих страдания безработных, подчеркнут неистребимый оптимизм и жизнеспособность народа. 3. Герберт в обширном полотне «Каприкорния» (1938), используя приемы просветительского романа, показывает судьбу бесправного метиса, обязанного своими злоключениями расовой дискриминации. Семейная драма австралийских форсайтов в романе В. Палмера «Семья Суэйн» [2] (1934) рассматривается как знамение времени: крах мира собственников. Связующую нить между сокровенно личным и проблемами века ищет в романе «Близкие и чужие» (1937) К. С. Причард.

Ежедневные газеты единодушно отвергали репортажи Алана Маршалла о жертвах кризиса — «Картинки из жизни пролетария» печатала только рабочая «Уоркерс войс». В этой газете он «оттачивал зубы» публициста, участвуя в кампаниях, которые она проводила: выступал против потогонной системы на заводах «Дженерал моторс»; в защиту Эгона Эрвина Киша, делегата Австралийского конгресса против войны и фашизма, которому власти запретили въезд в страну; в поддержку республиканской Испании. В 1939 году писатель редактирует «Пойнт», небольшой антифашистский журнал. Его избирают председателем Лиги писателей.

Действующие лица романа «Как прекрасны твои ножки» (1949) — рабочие и служащие мельбурнской обувной фабрики, раздавленной кризисом, подобно той, где работал сам писатель. Автобиографична и фигура бухгалтера Маккормека, внимательного наблюдателя и отзывчивого слушателя. Маршалл затрагивает новый для австралийской литературы пласт — жизнь городского пролетариата. Экономический крах, поставивший фабричных рабочих в особенно тяжелые условия, пробуждает в них жажду социальных преобразований.

Символический образ фабрики — гигантского чудовища, пожирателя, достаточно традиционен и отсылает нас к «Тяжелым временам» Диккенса или «Жерминалю» Золя. С другой стороны, выделенные курсивом прелюдии, которые расширяют перспективу изображения и дают эмоциональный настрой, — композиционный прием прозы XX века, рассказов Хемингуэя, романа Дос Пассоса «Манхэттен» (1925), и написаны они в манере потока сознания: рваные фразы ассоциируются с пульсом конвейера, нестройной симфонией фабричных звуков и шумов, прерывистым дыханием и отрывочными мыслями рабочего. Маршалл еще черпает из разных источников, вырабатывая свой стиль: лаконизм, не нарушающий плавного ритма повествования, живость диалога, умение приблизить случайно увиденное лицо и с обостренной восприимчивостью психолога прочитать его тайну. «Он, кажется, не способен написать скучную фразу или, взглянув на человека, не отыскать в нем нечто ему одному свойственное и вдохновляющее. Это удивительный дар» — так отозвался о первой опубликованной книге Маршалла, путевых очерках «Это мой народ» (1944), Вэнс Палмер (1885–1959) — блестящий мастер прозы, горячий почитатель Толстого и Чехова, пропагандировавший их творчество в Австралии.

Очерки родились из поездок Маршалла, корреспондента фронтовой газеты, по Виктории, Новому Южному Уэльсу и Квинсленду и встреч с семьями фронтовиков. Ему хотелось, чтобы солдаты, сражавшиеся с фашизмом, заново увидели свой народ, землю, которая вскормила их, эвкалипты и акацию в цвету, зелень посевов, тростник на болотах, речные отмели.

Плодом путешествия явилась и книга «Мы такие же люди» (1948). Девять месяцев Маршалл провел на крайнем, тропическом Севере Австралии, в малоисследованных районах полуострова Арнемленд, в миссиях на побережье залива Карпентария и на островах Торресова пролива. Он подружился с аборигенами, слушал и записывал их предания, сам заслужил прозвище Гуравиллы, сочинителя историй. Вскрывая подоплеку расистских вымыслов о безнадежных «дикарях», он предпочитает аргумент живого изображения, наглядности, но заканчивает речью обвинителя: «В Австралии существует рабство — рабство в самой постыдной и жестокой форме… У нас все еще можно, купив за десять шиллингов разрешение нанимать аборигенов, получить неограниченную власть над любым их числом… можно убить аборигена, но опасаясь наказания. Белым все можно!» [3] . Это был страстный призыв спасти коренных австралийцев. Собранные Маршаллом мифы и сказки аборигенов составили книгу «Люди незапамятных времен» (1952). Литературная обработка древних легенд сделана с большим художественным тактом, сохранен архаизм мифологического мышления, но кристаллы тысячелетней народной мудрости поэтически отшлифованы.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.