Проект "Вервольф"

Пономарев Александр Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Проект

Глава 1

Утром так хочется спать. Особенно, когда тебе двадцать и ты полночи провёл в клубе, отмечая окончание сессии.

Вот она свобода! Наконец-то наступили настоящие каникулы! Впереди два месяца кайфа и полного безделья. Ещё бы так телефон не трещал. Кому я понадобился в такую рань?

Вставать не хотелось, но кто-то на том конце провода отличался отменным терпением и настойчивостью. Я сел в кровати, приоткрыл один глаз. В распахнутом окне виднелся клин василькового неба и серый угол соседней девятиэтажки. Колыхавший штору сквознячок наполнял комнату запахом сирени, чириканьем воробьёв, степенным гурканьем голубей и шорканьем метлы старой дворничихи.

Телефон не унимался, от его трезвона в голове сотня дятлов долбила мозг, отыскивая зарывшихся в извилины тараканов.

С тяжёлым вздохом я свесил ноги, провёл языком по пересохшим губам. Очень хотелось пить. Во рту будто кошки нагадили. Ощущение такое, словно я с самого рождения не чистил зубы, а ел только булки и сладости. Зачем мы вчера столько пили? А ведь я хотел только пару рюмок пропустить.

Так и не дождавшись, когда угомонится телефон, я схватил с тумбочки надоевший аппарат, ткнул пальцем в экран и рявкнул:

— Алё!

— Хорош дрыхнуть, Саня! — заорала трубка голосом Лёхи из третьей группы. — Ты так все каникулы проспишь. Давай, собирайся быстрее, а то опоздаем.

— Куда опоздаем? — спросил я и широко зевнул.

— Ну ты дал! На самом деле забыл или так, прикидываешься?

— Ничего я не забыл, — сказал я, лихорадочно вспоминая вчерашний день.

Мозг затрещал от приложенных усилий, но память стала понемногу проясняться.

Так! После экзамена мы собрались в общаге у Димона, раздавили пару бутылок «Сибирской» и пошли к девчонкам в 425–ю, где полирнули пивком. Через час кто-то из хозяек притащил трёхлитровый пакет «Каберне». Мы его приговорили и понеслась.

Помню, Ленка первой крикнула:

— Хочу в «Москву»!

Вслед за ней и остальные барышни заверещали:

— В «Москву»! В «Москву»! Ну прямо как на премьере «Трёх сестёр» Чехова. И выразительно так, разве что только руки не заламывали в душевном порыве.

Дорогу в клуб я ещё помнил, как и фейс — контроль в лице вышибалы, и первые несколько минут внутри точки, наполненные вспышками света и грохочущим клубняком, а вот дальше провал: чёрно — белая рябь, как на выключенном канале.

— Эй, Саня, ты опять там уснул что ли?! — крикнула трубка. — Давай бегом. Димон за мной уже приехал, минут через пятнадцать будем у тебя.

Телефон коротко запикал. Я бросил его на кровать. Шлёпая босыми ногами, потопал в ванную. Проходя в коридоре мимо шкафа — купе с зеркальной дверью, бросил короткий взгляд на тощее отражение в трусах.

М — да! До Стэтхэма мне, как до луны. Впрочем, если постараться, за лето можно мышечную массу набрать. Ростом бог не обидел, костями тоже, значит, и мясо нарастёт.

Ах да, забыл представиться. Александр Грачёв, студент второго… пардон, со вчерашнего дня уже третьего, курса факультета иностранных языков Волгоградского государственного университета. Для друзей просто — Саня Грач.

Прозвище получил, как сокращение от фамилии. Хотя кто-то из ребят говорил, будто я и в самом деле похож на птицу. Типа, волосы у меня чёрные, как крылья грача, лицо узкое, худое, глаза цвета безлунной ночи, нос великоват по размеру и с крупной горбинкой, прямо клюв какой-то, а не аппарат для перекачивания воздуха в лёгкие и обратно.

Пока умывался и чистил зубы, лихорадочно соображал, куда мы намылились в такую рань. Часы в телефоне показывали пять утра, когда меня разбудил Лёха. Неужели на рыбалку? Пора завязывать с неумеренными возлияниями, а то так недолго и до амнезии добраться. Хотя, если учесть лакунарные провалы памяти — палимпсест налицо.

Наскоро приведя себя в порядок, я, на всякий случай, вытащил из шкафа потрёпанный рюкзак с двумя внутренними и одним внешним карманом. Выглядел он неважно: брезент от старости побелел, левая лямка сшита внахлёст, резаная дырка в правом боку, кожаные ремешки потрескались и висят раздавленными дождевыми червями. Я побросал туда кое — какие вещи, хотел взять резиновые сапоги, да вовремя вспомнил, что пока ещё ими не обзавёлся.

После сборов я отправился на кухню, где с трудом умещались стол, несколько табуреток, старый холодильник и газовая плита. Поиски «долгоиграющих» продуктов ни к чему не привели. Ни тушёнки, ни рыбных консервов, ни полукопчёной колбасы. Ладно, так обойдусь. Главное, деньги не забыть. Заскочим по дороге в магазин, там и затарюсь.

Ко времени, как телефон снова запел, я был уже полностью готов к рыбалке, походу, ну или куда мы там собрались?

— Саня, ты где? — громко осведомилась трубка. — Выходи, мы уже приехали.

Я хотел было спросить, что за мероприятие мы затеяли, но передумал: ребята всё равно в разговоре обмолвятся.

Через минуту, с рюкзаком за спиной, в застиранных джинсах, коричневой ковбойке, армейских берцах и кепи с накомарником, до поры спрятанном в боковом отсеке, я спускался в лифте с восьмого этажа. Карманы брюк оттягивали связка ключей и бумажник с тремя тысячными бумажками.

Пока стальная кабина щёлкала, отмеряя пройденные этажи, я знакомился с любовными перипетиями Машки — десятиклассницы. Судя по количеству и содержанию записей, героини мексиканских сериалов ей и в подмётки не годятся. Здорова девка!

Лифт дрогнул и распахнул двери. Я шагнул в пропахший кошачьими метками коридор. Под потолком моргала лампочка на белом шнуре, ряды унылых почтовых ящиков разбавляли пустые глазницы оторванных дверок, неумелые граффити пестрели на исцарапанных бело — синих стенах.

Соседский кот Кеша истошно орал у коричневой фанерной двери. Я едва толкнул её, как он стрелой вылетел во двор, спугнув ворковавших на крыльце голубей.

Я вывалился на улицу следом за ним. Кошак уже крутился на куче песка, выбирая подходящее для важного дела место. В двух метрах от него в пожухлой траве шумно суетились воробьи, что-то выискивая среди окурков, конфетных фантиков и семечковой шелухи.

На другом конце двора желтела сарайка с односкатной шиферной крышей, там дворничиха хранила вёдра, мётлы, лопаты и лом в два моих пальца толщиной. Помню, как-то зимой я помогал ей долбить лёд, ух и наломался тогда.

Сама Ермиловна в сером халате, коричневых колготках и чёрных галошах великанского размера собирала в мешок сметённый в кучу мусор с детской площадки.

Я помахал бабульке, она мне ответила тем же и снова заскребла совком по асфальту.

Возле контейнеров звякали пустыми бутылками местные бомжи: двое неопрятных мужиков, одетых во что попало, и непонятного возраста тётка в шляпе с цветочками, рваной кофтёшке поверх грязного платья и старомодных туфлях с квадратными носами. Судя по тому, как их пошатывало — маргиналы успели принять с утра или ещё не протрезвели с ночи.

За разросшимся кустом сирени загрохотал грув — метал. Ермиловна схватила метлу и поковыляла к дороге, кому-то грозя кулаком. Музыка внезапно оборвалась, и на въезде во двор появился самодельный кабриолет из древней «копейки».

Кабан в своём репертуаре: он, наверное, и войну в праздник превратит, дай только волю. Год назад где-то купил за смешные деньги это ведро с болтами, заперся с ним в гараже, а через три месяца, под восторженные визги девчонок, явил нашему взору суперкар канареечного цвета с застывшими по бокам языками рыжего пламени.

Шелестя бмвэшным движком, тюнингованный ВАЗ проехал мимо дремлющих под тополями иномарок, развернулся перед мусорными баками и скрипнул тормозами рядом со мной.

За рулём сидел сам хозяин этого чуда Миха Кабан — блондин с широким лицом, ямочками на щёчках и синими, как небо, глазами. На пассажирском сиденье скалил лошадиные зубы Лёха Жеребец — худосочный брюнет с носом картошкой, крупным ртом, слегка оттопыренными ушами и коричневой родинкой на подбородке. Интересно, откуда у него фингал? Насколько помню: вчера его вроде не было.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.