Таинственный монах, или некоторые черты из жизни Петра I

Белинский Виссарион Григорьевич

Жанр: Русская классическая проза  Проза  Критика  Документальная литература    Автор: Белинский Виссарион Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Таинственный монах, или некоторые черты из жизни Петра I ( Белинский Виссарион Григорьевич)

Начав читать этот роман, я (на 14 странице первой части) нашел, что боярин Хованский, пришедши домой в один осенний вечер 1676 года, раздевшись до рубахи и надевши тулуп, приказал ставить самовар, чтобы напиться чаю: итак, в осенние вечера 1676 года наши бородатые бояре пили уже чай и держали в дому самовары! Жаль, что почтенный автор, который, как видно из сего образчика, весьма силен в знании отечественных древностей, не сказал: употребляли ли наши бояре с чаем ямайский ром или арак! Как бы то ни было, но я так обрадовался этому любопытному известию касательно образа домашней жизни нашей древней аристократии, что в восторге не хотел далее читать и положил было книгу на стол. Но человеческие желания ненасытимы; притом же кому не хочется выучиться всему, ничему не учась? Итак, в надежде набрести еще на какие-нибудь драгоценные исторические и археологические факты, я снова взял в руки книгу, прочел ее до конца – и недаром: надежда не обманула меня – я много нашел диковинок. Но по хочу лишать читателей приятного удовольствия, которые они могут получить, отыскивая сами дивные дива «Таинственного монаха». Вместо всего этого я хочу сказать кое-что `a propos [1] . У меня предурная привычка говорить всегда не о главном деле, а так, о чем-нибудь постороннем: что делать? Это мой конек.

С какою целию написан этот роман? Если для того, чтобы обогатить русскую литературу новым художественным созданием, то скажу откровенно почтенному, хотя и не известному мне автору, что он не достиг своей цели: он совершенно не поэт, не художник. Его Петр, его София, его Хованский, Голицын, Щегловитый, Меншиков, Дорошенко, Мазепа, Карл XII и прочие выведенные им исторические лица суть не иное что, как общие риторические места, образы без лиц, сбитые кое-как на одну колодку.

Если автор имел цель дидактическую, то есть хотел развить практически какие-нибудь идеи или, в форме романа, представить новые точки зрения на события избранной им эпохи из отечественной истории, то опять скажу ему с тою же откровенностию, что и в сем случае он нимало не достиг своей цели. Ибо дидактическое направление в искусстве требует современных идей о предметах и просвещенного взгляда на вещи; но, спрашиваю всех и каждого: есть ли что-нибудь современного в понятиях автора об искусстве в сих строках: «Надобно предуведомить читателя, что он по всегдашней своей благосклонности (ох уж эти авторские надежды на благосклонность читателей!) должен будет делать мысленно за автором скачки, не по дням, а по годам. (Трудное дело – как раз упрыгаешься: сужу по собственному опыту.) Это романические антракты, в которые (в которых?) автор не находит: что бы ему написать путного (хоть и говорят, что дело мастера боится, а, видно, не так-то легко!), – а гоняясь за эффектами, собирает происшествия многих лет, чтоб поразить читателя сложностию явлений». Правда, сущая правда! именно так и делали все великие романисты, начиная с Вальтера Скотта до автора «Таинственного монаха». Эти прекрасные и глубокие мысли о творчестве г. автор заключает сими грустными, уныние наводящими словами: «Счастливы оба (то есть автор и его читатель), если это удастся. Только многие собираются, да мало являются. Может быть, и наша участь такова же». – Всесовершеннейшая и всеконечнейшая правда! Жаль только, что последняя мысль выражена в предположительной, а не утвердительной форме!

Если г. автор хотел представить живую картину быта наших предков в самую занимательную эпоху русской истории, то и здесь он не вполне достигает своей цели, ибо хотя у него факты и до крайности верны (что можно видеть из самовара и чаю), но в картинах нет никакой жизни.

Если г. автор хотел своим романом доставить публике хорошо и складно написанную по-русски книгу, то в сем отношении он всего менее достиг своей цели, ибо, увлеченный, может быть, порывами воображения, он забыл орфографию, что видно из неправильной расстановки знаков препинания и в особенности двоеточий, а более всего в ошибках против синтаксиса, что можно видеть из следующих выдержек: «Зная дух русских, он предвидел, что, покорив его однажды спасительному игу военного повиновения, солдаты его будут первейшими в свете». (Ч. II, стр. 149.) Это галлицизм, а таких галлицизмов в сем романе тьма. «Она была залившись слезами» – эта фраза из петербургского жаргона, а таких фраз в сем романе бездна. Замечу еще мимоходом об эстетическом чувстве г. автора: на 203 странице второго тома у него помещена такая чудная картина (строка 16–22), что я, из уважения к читателям и из страха возмутить их душу и произвести тошноту, не выписываю этого места, несмотря на всю его краткость, а только советую г. автору избегать этих отвратительных пошлостей, которыми так любит щеголять игривая фантазия Барона Брамбеуса.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.