Москва. Три песни Владимира Филимонова

Белинский Виссарион Григорьевич

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Белинский Виссарион Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Москва. Три песни Владимира Филимонова ( Белинский Виссарион Григорьевич)

В «Метеоре» г. Филимонов является поэтом в духе нашего времени: стишки его плохи, очень плохи, но видно, что они написаны в 1845 году от Р. Х. В Москве г. Филимонов является певцом в смысле воспевателя, в духе блаженной памяти классической эпохи нашей литературы. [2] Впрочем, у него своя совершенно оригинальная манера петь и воспевать. Он посвятил прославлению Москвы три песни: первая заключает в себе жестокую, иногда довольно грязную брань на Москву; вторая песня поправляет ошибку первой и, не жалея груди, изо всех сил надувается в похвалах Москве. Третья песня – вывод из двух крайностей, общий дифирамб, нечто вроде хора, составленного из русских песенников. По логике г. Филимонова, это значит и хвалить и петь. Вот несколько образчиков его сатирической соли:

Иной балованный москвич,Давно былых времян придворный,Встав в полдень, до ночи изволил ногти стричь,Чулок натягивал (на что?) узорный.Те звезды чванливо носили на плащах,В камзолах красных, в позументах,С раззолоченными ключами на спинахХодили в огород; езжали в баню в лентах.. . . . . . . . . .Вот с длинным поездом, с конями заводнымиИ с скороходами и с верховыми,С музыкой впереди и с певчими в конце,В мундире с шляпою плюмажнойИ с трубкою во рту, на борзом жеребцеВеликий муж, дородством важный,Днем в городе езжал с Тверской к Москве-реке,Как чванливый паша в своем пашалыке;А дома тешился престранною игрушкой:Он, сидя у ворот, прохожих бил хлопушкой;В пылу неистовых страстей,В гостиной, вкруг жены, за день перед родами,Водил все бешеных конейИ хлопал по полу бичами.Жил молодец в дому большом;Тот слуг карнал карательною стрижкой,В замену их имян, дарованных с крестом,Зывал то «Фрыгой», то «Самцыжкой»;Порой с углом на короляТо Кузьку ставил, то МаврушуИ на живую часто душуВыменивал борзого кобеля.Тогда как романтизм смеялся баснословью,Известен был один любезник-гастрономК Венерам в девичьей классической любовьюИ баснословным пиршеством.Богинь своих, в златых цепочках на диване,В цепях железных он порой сажал на стул;Зимою розгами их жарко парил в бане.Порой, когда в обед роскошливый ЛукуллВенгерским смачивал во рту пирог воздушныйИль с жадностью глотал десятки вафлей вдруг,Творца их, повара, дирали на конюшне,«И дело! – говорил притом помещик вслух: —За битого всегда дают небитых двух».В домах иных господ столичных,Для челядинцев напоказ,Как утварь нужная, колодничий запасРазвешен был в местах приличных…. . . . . . . . .Задора на бегу, барышник-жмот (?) на конной,В серале крепостной султан,С гульными девками гуляка забубенный,Летит на бегуне. С бородкою буян,Вот в шляпе, без тульи, окутанный платочком,Под грязным фартуком, с рогоженным кулечком,Трусит русцой на длинных роспусках:В толкучем первый надувало,В харчевнях первый в плясунах,В Перовой первый запевало. [3]

Но не довольно ли? А то, пожалуй, г. Филимонов отпустит что-нибудь и еще посильнее… Лучше полюбуемся образчиками его лирического пафоса:

На Овражках, на Полянках,На Котлах и на Таганках,В Гребешках, на Куриьх НожкахТы на санках, ты на дрожках,На качелях, на горах,Ты в Покровском на катанье,Ты в собранье, на гуляньеПод Новинским, под Донской,Ты с блинами, ты с икрой,Ты с ботвиньей, ты со щами,С сбитнем, квасом всех родов,Ты с тверскими калачами,Первообраз городов!..От Рогожской до Миюской,От Крестовской до Калужской,Сила, торг, забава, пир,Город-царство, город-мир!..В свете равного нет краяС нашей матушкой-Москвой,Как другого нет Китая,Нет Венеции другой!

Вот это поэзия! Тут одна любовь, одно чувство: буйного разума нет ни следов, ни признака…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.