Осада Троице-Сергиевской лавры, или Русские в 1608 году… Александра С***

Белинский Виссарион Григорьевич

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Белинский Виссарион Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Осада Троице-Сергиевской лавры, или Русские в 1608 году… Александра С*** ( Белинский Виссарион Григорьевич)

За бессмысленным заглавием этого «исторического романа XVII века» следует посвящение, из которого узнаём мы, что сочинитель, «преданный сын», которого фамилия – А. С-н, посвящает галиматью о XVII веке своим «достойным родителям», Павлу Петровичу и Матроне Ивановне, которых фамилия – Прот-вы… [1] Какая странная разница в фамилиях сына и обоих его родителей! Но не будем останавливаться на этом… За посвящением следует «Воззвание к публике и рецензентам». Как оригинально это слово – воззвание! Совершенно в тоне и вкусе Кутейкина, известного лица в комедии Фонвизина «Недоросль»! В «воззвании» остроумный сочинитель взывает, или гласит, что его роман – не роман, а только отрывки из романа, изданные им «для того, чтоб узнать мнение публики и благонамеренных рецензентов – заслуживает ли, по этим главам, весь роман быть напечатанным или должно оставить его в портфеле?» Что касается до нас, то, при всей своей благонамеренности, мы убеждены, во-первых, в том, что целого романа у «преданного сына» нет и не будет, а эти главы сочинены им по случаю насущных потребностей настоящего дня; во-вторых, что и эти главы, для чести русской словесности и русского книгопечатания, должны были бы остаться в портфеле или пойти на кухню для разных домашних потребностей, а не появляться в свет, в котором и без того много разной галиматьи. За «воззванием» следуют три отрывка, которые писаны двумя родами слога – высоким, то есть напыщенным до бессмыслицы, и низким, площадным и тривьяльным. Вот образчики того и другого. № 1-й, слог надутый:

Случалось ли вам после отрадной ночи пить теплоту утреннего августовского солнца, когда роса колеблется по веточкам и блещет различными цветами? И если случалось, то вы согласитесь, что эта теплота упоительно-сладостна… воздух тогда – поэзия и наслаждение. Сияние роскошного дня возбуждает чувство признательности; кровь стремится к сердцу и удвояет жизнь; в то время бывает как-то отрадно легко: тихий восторг оковывает душу. Мы ловим оттенки чувств и возносимся выше вещественного мира…

И так далее, и все так же хорошо. Или вот еще:

В огромном пространстве мироздания, на этом великолепном дне вселенной, усыпанном алмазными огнями, с которыми любит играть мысль поэта (вероятно, преданного сына?).

№ 2-й, слог площадной:

«Слышь ты, и впрямь так! не удастся поганым смердям пощетиться монастырским добром; отгрянем их так, что и своих не узнают! Эк они больно разботвалисъ с коврижным царьком-то своим! Думают, что вот мы-де нагрянем на монахов-то, так трусу и спразднуют, – приходитетко! мы вас встретим, собачьи дети! уж была не была, – смерть, так смерть, – один раз умирать-то! а кажись, как появится под стенами, так вот выскочу, да и давай топором мозжить их безмозглые башки, – хорохорясь проговорил молодой детина лет 26-ти. – Ну, что говорить с вахлаком-то, дедушка Фома!..»

И далее все в таком же вахлацком тоне и вкусе. Да здравствуют вахлацкие романы и вахлацкая литература!

За отрывками из вахлацкого романа XVII века следуют, ни с того, ни с сего, как говорится – ни к селу, ни к городу, – две думы: «Благотворительность» и «Человек». Эти думы писаны особенным слогом, именно – галиматейным. Вот образчик этого нового слога:

Хороша, дивно обольстительно хороша высота поднебесная! как роскошна она! как великолепна она! то светла, как брильянт; то вдруг пасмурна, как чело гения (вероятно, преданного сына?), когда он думает о людях; то лазурна, как эмаль, то в пеленах тумана, как надежда на будущность!

В этих думах глубокомысленный сочинитель рассуждает о неравенстве состояний и о торговле, и притом таким глубокомысленным образом, что из его рассуждений ровно ничего нельзя понять. Видно, догадавшись об этом сам, он «взывает», или «гласит»: «Да не скажет кто-нибудь, что это вздорная теория, заносчивое умозрение!» Спешим успокоить г. сочинителя уверением, что заносчивого умозрения никто не найдет в его книжке, потому что в ней нет никакого умозрения; а вздорную теорию, хочет он или не хочет, всякий увидит в наборе слов, который ему угодно было так некстати назвать думою…

Замечателен эпиграф к этому вахлацкому роману XVII века – самый вахлацкий эпиграф; так и видно, что он – произведение сочинителя отрывков из вахлацкого романа:

Земля ходит по земле, облаченная в пурпур и злато;Земля идет в землю прежде, нежели хочет;Земля строит на земле замки и башни;Земля говорит земле: это все наше!..

Очень хорошо! Столько глубокомыслия и поэзии! Вахлаки будут от них в восторге!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.