Странный бал, повесть из рассказов на станции, и восемь стихотворений. Сочинение В. Олина

Белинский Виссарион Григорьевич

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Белинский Виссарион Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Странный бал, повесть из рассказов на станции, и восемь стихотворений. Сочинение В. Олина ( Белинский Виссарион Григорьевич)

Г-н Олин написал фантастический роман, под названием «Рассказы на станции», и до напечатания его решился отдельно издать из него отрывок, составляющий одну из его четырех частей [1] . «Странный бал» есть этот отрывок, судя по величине которого можно заключить с достоверностию, что весь роман будет величиною с повесть для книжки журнала, а достоинством не уступит многим оригинальным повестям, и в журналах помещаемым и отдельно издаваемым. Итак, в добрый час, г. Олин! Не вы первые, не вы и последние! Благие предприятия всегда будут иметь своих деятелей. Нам странно только то, что вы относите свою повесть к роду фосфорических повестей Гофмана и Вашингтона Ирвинга. Во-первых, по нашему мнению, оба эти писателя ничего общего между собою не имеют, и совсем не следует Вашингтона Ирвинга, талантливого рассказчика, ставить на одну доску с Гофманом, великим, генияльным художником; во-вторых, в фосфорических повестях Гофмана заключается не один только фосфор, черти и привидения, но еще и мысль, которая дает эту волшебную, обаятельную силу над духом человека; в-третьих, мы никак не можем понять, что за отношение между фосфорическими повестями Гофмана и фосфорическою повестью г. Олина… Нам кажется, что мысль и талант уничтожают решительно всякое соотношение между ними… Ошибка большая со стороны г. Олина – издать отрывок из романа прежде всего романа: отрывок-то, положим, что прочтут – зато роман-то останется без читателей… Потом: что за беспрестанные эти толки о романтизме, как поэзии кладбищ, чертей, ведьм, колдунов и привидений? Только в двадцатых годах понимали так романтизм, в то блаженное время, когда еще все журналы и альманахи украшались стихотворениями г. Олина и когда появилась его трагедия «Корсар», сделанная из поэмы Байрона, произведение великое, но теперь совершенно забытое… [2]

Но мы отвлеклись от предмета и забыли о «Странном бале» г. Олина. Что же это за бал такой? – А вот – видите ли, одному генералу сгрустнулось дома от бездействия и стошнилось от неумеренного курения табаку – и он пошел прогуляться но улице. Дело было в Петербурге и ночью. В прогулке этой попался ему знакомый, Вельский-черт. Тем и сем заманил он генерала на бал; на этом бале так много было красавиц, что старый генерал разнежился и пустился плясать. Странно ему показалось, что у всех красавиц ножки гусиные и козьи, а у мужчин рожки на лбах; да так как тут был и маскарад, то Вельский-черт и легко рассеял беспокойство генерала. После танцев стали играть в фанты. Генералу, по вынувшемуся фанту, присудили спрыгнуть с комода.

Взобрался на него генерал, а спрыгнуть боится – над ним все шутят – он творит молитву, ограждает себя крестным знамением – и ни гостей, ни великолепно освещенной залы как не бывало; а сам он, вместо комода, стоит на лесах строящегося дома на четвертом этаже. Эту дивную повесть рассказывал г. Олину сам генерал, выздоровевши от белой горячки.

И это фантастическое, гофмановское? Если так, то фантастический род самый легкий, и ничего нет легче, как сделаться Гофманом: стоит только дурным слогом пересказать в тысячу первый раз какую-нибудь ходячую простонародную нелепость…

Нет, господа, фантастическое совсем не это. Оно есть один из самых важных и самых глубоких элементов человеческого духа; мысль великая мерцает в таинственном сумраке царства фантастического… Но мы забылись – заговорили о мысли: к чему это и зачем это!..

Как бы предчувствуя, что «Странный бал» не удовлетворит читателей, г. Олин, чтобы вознаградить их хоть сколько-нибудь, приложил к нему восемь стихотворений своей работы. В одном из них, несмотря на его нехудожественную обработку, есть теплота, чувство. Оно называется «Монха» и похоже на отрывок из какого-нибудь драматического произведения. Действие в Испании; ночь; келия; Монха, с распущенными волосами, молится перед лампадою; кругом тишина и безмолвие; затем следуют стихи:

О пречистая! сиянияЗвезд чистейшая лучей!Все, молю тебя, желанияПо тебе лишь в жажду слей!Огнь любви моей преступныйВ бедном сердце погасиИ в селенья недоступныеДух к себе мой вознеси!Хоть росинкой мне единоюЖарки перси освежиИ любовью голубиноюСердце к небу привяжи!Всё ты можешь, о святейшая!Отрази мою беду!Да, как лилия чистейшая,Буду цвесть в твоем саду!Покрывало я венчальноеНа святом огне сожгла,И колечко [3] обручальноеВ дар тебе я принесла:Всё напрасно, о владычица!Мысль в прошедшее летит,Тайным вздохом грудь колышется,Сердце пышет и горит!Милый образ все мечтается,Слышу звук его речей;В сновиденьях увиваетсяОн вокруг души моей.Он – все он один – и только он!Места думе нет иной!..О владычица! услышь мой стон!Плачу горько пред тобой!... . . . . . .. . . . . . .В храме ль божьем, о заступница!Слышу пенье и орган, —Трепещу я, как преступница,Грех мой, мнится, изваян (?).Всех молитвы окриленные,Как с кадила фимиам;А мои, испепеленные,Не восходят к небесам!Радость вышних, всесвятейшая,Лоно благости живой,Серафимов всех славнейшая,Перл любови трисвятой —Сердцу дай в тебе убежище,Всезабвенья испроси:Ты одна мое прибежище —Деву слабую спаси!

Мы везде ищем хорошего и, найдя его, с радостию указываем на него другим. Жалеем, что не можем сказать того же об остальных семи стихотворениях г. Олина. Да и может ли быть у г. Олина много хороших стихотворений, когда он говорит о себе так:

Прошла пора очарований,Пора безумства и надежд;Погас в груди огонь желаний,Люблю ничтожность и невежд! [4]

В таком состоянии духа не много напишешь хорошего…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.