Шапка юродивого, или Трилиственник… Соч. Зотова

Белинский Виссарион Григорьевич

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Белинский Виссарион Григорьевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Шапка юродивого, или Трилиственник… Соч. Зотова ( Белинский Виссарион Григорьевич)

Что это за миленькие три книжечки, так красиво и изящно изданные? Кто это является перед публикою так опрятно и щегольски разодетый?.. Ба! да никак уже это почтеннейший г. Зотов – тот самый, который, в числе десяти литераторов, недавно явился перед публикою в таком изящном виде?.. [1] Странная метаморфоза! А это точно он… Вот его неподражаемый слог, его пламенное красноречие, его глубокомысленные рассуждения, его смелые и резкие очерки характеров и происшествий… «Шапка юродивого, или Трилиственник» – какое заманчивое, полное таинственности заглавие!.. И однако ж с горестию в душе и сокрушенным сердцем должно сказать, что это название, обещающее тьму чудес, очень досадно обманывает так искусно возбужденное любопытство читателей. «Трилиственник», например, совсем не какая-нибудь волшебная трава, вроде «Иванова цвета»: из этого трилиственника даже нельзя сделать порядочной настойки читателям и почитателям неподражаемого таланта знаменитого г. Зотова. Видите ли: жили трое приятелей, связанных такою неразрывною дружбою, что их прозвали «трилиственником», а у приятелей было по сыну, которые опять жили так дружно, что и их прозвали «трилиственником». Теперь сами судите, можно ли что сделать из этого «трилиственника». Теперь, что такое «шапка юродивого»?.. О, это вещь, которую могло изобрести только пламенное и фантастическое воображение г. Зотова! Видите ли, в чем дело: одного из приятелей звали Александром Петровичем, а сына его Гришею. Отец назначал его в духовное звание, но Гриша вымолил, или, лучше сказать, выцеловал у отца позволение пойти в военную службу. Между Смоленском и Петербургом шатался один юродивый, которого звали Гришею и считали вдохновенным и который предрек, что Гриша будет фельдмаршалом, а для большей уверенности в действительности предсказания надел на него свою шапку – и вот вам «шапка юродивого». Сам отец Гриши, подгулявши раз с приятелями, увидел во сне сына своего фельдмаршалом. Этот Гриша – Григорий Александрович Потемкин, «великолепный князь Тавриды»… [2] Г-н Зотов изобразил Потемкина такою могучею и широкою кистию, что, вероятно, тень великого вострепетала от радости, а тени других великих от горести, что не им достался завидный удел попасть под чудотворный резец почтеннейшего г. Зотова. Впрочем, из широкого очерка автора «Шапки» мы узнаем о Потемкине только то, что он боялся отца как огня, беспрестанно целовал у него руки и, стоя перед ним навытяжку, на обещание отца высечь его, приговаривал: «Воля ваша», потом пил и кутил и в офицерском обществе отпускал остроты и шуточки, какие только могли прийти в голову г. Зотову. Да и герой романа совсем не Потемкин, хотя «шапка юродивого» и принадлежит ему по всем правам, а какой-то Егорушка Л-ской, очень образованный, весьма чувствительный и отлично великодушный капитан армии и друг детства Потемкина. Этот Егорушка, имея слишком чувствительное сердце, несколько раз влюблялся в россианок, а один раз влюбился насмерть в немку-графиню, с которой, по преодолению многих препятствий, и сочетался «законным браком». Сперва Егорушка сделался известным, в семилетнюю войну, Румянцеву, потом Фридриху Великому, далее Петру III и Екатерине Великой. Разговоры и тонкое, политическое обращение с лицами романа обличают в г. Зотове человека, знающего высший тон, и глубоко понявшего, что такое «галантерейное обращение» [3] . Особенно мастер г. Зотов изображать высокую платоническую любовь. Когда капитан Егорушка Л-ской стоял с своею ротою в замке графа Каленгейм и расположился «обожать» дочь его, графиню Анну, то имел с нею преудивительные объяснения. Так, например, однажды он завел с нею речь о русской парной бане, и как она изъявила особенное любопытство касательно этого, действительно очень интересного предмета, то он, с свойственною ему ловкостию, и имел честь объяснить ей, как парятся русские мужики и бабы, «хлеща себя березовыми прутьями с листьями». Теперь, благодаря г. Зотова, мы знаем, что с «обожаемою девою», чтоб решительно пленить ее сердце, и особенно воображение, должно говорить о бане, и советуем каждому, при первом случае, испытать действительность этого нового средства к побеждению своей «жестокой барышни и милой воровки своего покоя». Графиня ему сказала: «Вы сегодня в прекрасном расположении духа», а он ей ответил: «Я в первый раз имею счастие быть так близко подле вас – не мудрено одушевиться». Она ему заметила, что от него всегда зависит это счастие, а он ей только намекнул об Икаре, который погиб оттого, что полетел к солнцу, и заключил все это следующим монологом: «Как часто бывает для нас небо на земле! Но это только для избранных счастливцев, а для других… целый ад поселяется в сердце. Не лучше ли же бежать от последнего, когда знаешь и чувствуешь, что не можешь достигнуть до первого». Один раз, похваляясь русскою силою, пехотный капитан Егорушка Л-ской вызвался одною рукою поднять графиню Анну и подставил ладонь… «Анна смешалась и покраснела, а Л-ской понял ее мысль, – замечает автор, – и со всею капитанскою деликатностию сказал ей так: «Можете быть уверены, графиня, что это дело одной минуты – и со всевозможным приличием»«. Отец Анны, старый граф, был очень любопытен увидеть такое интересное представление – и Анна согласилась участвовать в нем. Вдруг старый граф захворал, а графиня Анна бросилась на шею капитану Егорушке Л-скому, сказав ему: «Спасите его, и я ваша!» – Галантерейное, черт возьми, обращение!.. Раз входит он в комнату больного графа, который крепко спал, и видит графиню Анну, которая тоже крепко спала. «Бурно взволновалась в юноше кровь; пыл страсти захватил дыхание; но чувство чести одержало верх, – и он с поспешностию вышел» [4] . Вот что значит истинно «платоническая» страсть…

Мы все сказали о новом романе г. Зотова: читатели теперь могут иметь о нем самое удовлетворительное понятие, даже и не читавши его; это тем выгоднее для них, что г. Зотов имеет удивительную способность писать слишком плодовито и широко: прочтя одну часть его романа, вы думаете, что прочли целых пять романов. Особенно плодовиты его отступления, в которых он философствует; но их непременно надо прочесть вам самим, потому что ничего подобного в нашей литературе нет и не было. В этих философских отступлениях и медитациях г. Зотов является опасным соперником Гегелю, и если германский философ возьмет над ним верх строгостию метода и дисциплиною системы, зато г. Зотов непременно победит его глубиною идеи и орлиною смелостью взгляда…

На обороте романа напечатано: «Цена за три части двенадцать рублей», а что стоит одна часть или две части, к сожалению, не сказано.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.