«Все существует у нас - будто бы»

Аксаков Иван Сергеевич

Жанр: Публицистика  Документальная литература    Автор: Аксаков Иван Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«Все существует у нас - будто бы» ( Аксаков Иван Сергеевич)

У нас теперь господствует странная мода: мода на взаимные приветствия, комплименты, поздравления… Все друг с другом расшаркивается, раскланивается, друг перед другом приседает; пущены в ход всевозможные сравнения; люди не могли собраться вместе, чтоб поиграть в карты, поесть и попить, без какого-нибудь кому-нибудь приветственного заявления от имени кушающих, пьющих и играющих. Даже крестьяне – и те заразились тою же манией. Мы получили на днях из Камышина (Саратовской губернии) копии с адресов, поданных крестьянами трех казенных волостей – председателю Камышинского рекрутского присутствия за его «безукоризненные и справедливые действия при последнем наборе». «Тронутые сочувствием в полезных ваших распоряжениях по приему рекрут», – пишут крестьяне в одном из адресов, – «мы поставили себе в непременную обязанность поднести вам этот благодарственный адрес»… Одним словом, развилась особенная литература приветствий и особенная деятельность обедов. Только и слышишь: «общество», «наше общество», «наше просвещенное общество», «просвещенное» и «патриотическое общественное мнение!»… Общество восторженно, неистово рукоплещет, поздравляет само себя и верит, что у нас действительно есть и общество и общественное мнение, и что общественное мнение есть точно – сила!

Хотя мы не разделяем с обществом этой веры во всей ее полноте, однако же пусть обе стороны поверят не только в существование, но и в могущество общественного мнения! Это не худо… Несмотря на наш иронический приступ, мы далеки от мысли, чтобы во всем общественном оживлении и движении нынешнего лета не проявилось, рядом с многою ложью, и много правды; чтобы в оглушительном хоре фальшивых, визгливых, крикливых голосов и звуков не гудела в то же время басовая струна (может быть, даже мало замеченная самим обществом), не звучал Grundton, как говорят немцы-музыканты, – основной тон всего русского государственного и земского строя. Сказалась действительно сила, – сила великая, историческая, сила не только общественная, но сила земская, бьющая прямо из почвы: эта сила – сознание единства и целости русской земли, не только как существующего факта, но как исторического призвания, – смутная, но твердая вера в великое будущее, – живое чувство чести государственной, живая неразрывная связь земли с государством, которое она не даром же строила тысячу лет, на которое потратила так много жизни, для которого принесла столько ведомых и неведомых жертв! Эта сила сказывается и встает при всякой видимой внешней опасности, грозящей самому существованию государства, при всяком оскорблении нашей чести государственной, при всякой попытке разорвать единство и целость Руси, – встает и увлекает в одном чувстве всех, от мужика-лапотника даже до аристократа, едва лепечущего по-русски (и тот – с французским языком на устах, готов положить – и точно, положит – son живот за Россию, в которой в обыкновенное время ему даже и жить противно)… Мало того, если кто, как бы ни были по-видимому велики, строги и возвышенны его запросы, не в состоянии одушевиться общим движением и сочувственно отозваться на общий клик; кто может оставаться равнодушным к пришествию врагов на русскую землю или же стать в ряды их хотя бы ради воображаемого им для России блага, тот уже до корня испорчен, не годится для русской земли, подрезал в себе русский исторический нерв, посягнул в себе, так сказать, на самую правду естества, тот для России – бесплодная евангельская смоковница, и сам себя осуждает на участь этой смоковницы! И всякий раз, когда общество совпадает в своих проявлениях с этим основным тоном русской земли, оно представляется действительно какою-то силою. Оно не само в себе сила, но во столько сила, во сколько проявляет в себе общую земскую силу. Поэтому обществу не следует обольщаться мечтами, слишком обнадеживаться своею будто бы общественною крепостью, могуществом своего общественного мнения и успокаиваться, как будто все уже разрешено, завершено и покончено. Поэтому-то мы и считаем необходимым, с своей стороны, нарушать это успокоение и обличать истинное положение дел, как мы его понимаем; поэтому-то небесполезным кажется нам напоминать обществу, что везде, где оно не стоит непосредственно на народном историческом грунте, где не грозит России внешняя опасность и нет места простому, кровному, так сказать, грубому, как инстинкт жизни, патриотизму, – везде там является оно слабым, если не безжизненным, голосит каким-то не своим голосом, а фистулой или басит с комическою важностью. Везде там оно, к сожалению, больше играет в «общество» и «общественное мнение», чем действительно существует как общество, с силою и разумом общественного мнения. Мы очень хорошо знаем, что в этом случае много вины должно быть отнесено к историческим условиям нашего бытия, давшим обществу такое неправильное, тощее, однобокое развитие; но пусть же общество и сознает себя однобоким, неполным, малосочным, а не любуется само собою, воображая себя красивым, сильным, здоровым! Пусть работает над собою, пусть обращается само к себе с строгими нравственными запросами и укорами, пусть не отказывается, но требует от себя общественной – и от своих членов личной – инициативы, не на словах только, а на деле, для добрых, всяких общеполезных, благотворных, хотя бы тяжелых, скучных и черствых трудов и предприятий…

Вообще (отстраняя вопрос о действительных, живых, исторических земских силах, благодаря которым Россия есть, живет и движется) нельзя не заметить, по отношению к нашей общественной жизни, что мы живем в какое-то особенно странное время. Все у нас будто бы есть, – а в сущности нет ничего или очень мало. Все у нас существует будто бы; ничто не кажется серьезным, настоящим, а имеет вид чего-то временного, поддельного, показного… У нас есть очень либеральные учреждения, но все эти либеральные права вносили до сих пор в общественную жизнь и просто даже в душу отдельных людей мало либерального; все исполнялось по закону, все либеральничало по форме и данному образцу, а плоды порождало, как доказывает признанная правительством необходимость преобразований, самые непригодные! Об этом уж так много было писано, что и говорить не стоит. Правительство истощалось в благородных усилиях, желая создать какую-нибудь живую деятельную силу в обществе, но вследствие разных исторических условий – успевало создать только видимость, только подобие. И все кругом подобие: подобие муниципалитетов, на самом деле признающих свои муниципальные права за повинность, от которой муниципалы спешат уклониться; подобие просвещения, подобие науки… У нас, кажется, довольно университетов – есть даже чем похвастаться пред иностранцами, но в большей части из них не замещены кафедры русской истории, русского языка, русской словесности!

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.