«И рады бы в рай, да грехи не пускают!»

Аксаков Иван Сергеевич

Жанр: Публицистика  Документальная литература    Автор: Аксаков Иван Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
«И рады бы в рай, да грехи не пускают!» ( Аксаков Иван Сергеевич)

«И рада бы в рай, да грехи не пускают!» – вот что самой про себя, приходится теперь часто, слишком часто повторять России, или, лучше сказать – вот что думается про Россию невольно, когда всматриваешься пристальнее в события нашей современной русской действительности. Кажется, вот блеснула заря и засияет солнце на безоблачном небе, – но не лезут с неба упорные тучи, опять сошлись, нависли, и опять серо и опять сумрачно. Кажется, – вот пробежало по всему организму ощущение здоровья и силы, бодростью и гордостью окрылился дух – все ему нипочем, горы сдвинет… А потом, смотришь – затомился он снова тайным чувством внутреннего бессилия, смутился недоверием к самому себе, к своим дарам Божьим и не только не сдвигает гор, но об каждый камушек на дороге спотыкается, от каждого валуна готов обратиться вспять… Как, по-видимому, счастливо закончились для России, в прошлом году, обстоятельства политические, какое спасительное сознание обхватило, по-видимому, все слои русского населения, – сознание своей народности, своих прав и обязанностей как русского народа (например, по отношению к Западной России), какие широкие мировые задачи, казалось, ей достались на долю, какие высокие исторические призвания раскрылись ей и как по плечу они для России!.. И вот, закипает работа, напрягаются мощные мышцы, приносятся жертвы, тратятся силы, и кажется близка цель… но… но… Как будто что-то мешает, что-то держит там сзади и не пускает, что-то свинцом налегло на руки, что-то гнетет, отчего-то путается и не спорится работа, – и уже не только цель не дается в руки, но отодвигается все дальше и заволакивается каким-то туманом… Что ж это держит, что ж это давит?

Старые долги, старые недоимки! И история, как неумолимый кредитор, со счетом в руках, бежит сзади и требует к расплате! Да, видно, не расквитавшись, не ликвидировавши прежних долгов, не совсем удобно пускаться в путь дальний и новый или начинать дело, требующее свободного капитала, – точно так же, как не расставшись с старым грехом чрез исповедь и покаяние, не выйдя из его плена, едва ли благоразумно браться за подвиг, который могут подъять только силы освобожденного, очищенного духа!.. И много накопилось этих долгов за последние полтораста лет нашей исторической жизни, – таких долгов, что мы, должники, не знаем им ни числа, ни названия, а наводят их нам на память лишь роковые события, при предъявлении грозных счетов историческою судьбою – в ту самую пору, когда мы наиболее нуждаемся в средствах! И в самом деле – все мы помним, как страшен показался нам список этих долгов, предъявленный Восточною войною, и каких напряженных усилий потребовалось нам, чтобы избегнуть совершеннейшего банкротства!.. Но этот список был далеко не полон, или только один из списков, вернее же сказать – мы расквитались тогда только в процентах, а еще не в капитальной сумме… Дело в том, что, двинувшись, благодаря нынешнему царствованию, на путь разнообразных реформ, мы только теперь, ежедневным опытом убеждаемся, как недостаточно для осуществления их одного благого желания, как необходимо обновиться вполне и всецело, вполне отречься от прежнего пути, прежней системы, – совершить полный акт действительного, несомненного покаяния, то есть сознать и назвать, обличить без пощады, неумолимо, свой собственный грех и твердо решиться развязаться с ним отныне и навеки.

Мы не совсем верим в исправление несознательное; мы не думаем, чтоб так-таки можно было, легко и удобно, как по рельсам, перекатиться из порока в добродетель и, заснув вчера вором, льстецом, низкопоклонником, обскурантом, проснуться утром – честным, правдивым, мужественным, свободомысленным гражданином, любящим свет и жаждущим света… Если же, по тому проворству, с которым у нас все творится, как по щучьему веленью в сказке, и кажется иногда, что преобразование идет на лад вполне удачно и что мы можем обойтись без формального разрыва с темными преданиями не слишком впрочем давнего прошлого, что наконец и каяться-то нам особенно не в чем и условия для нашего преуспеяния довольно благоприятны, – то последствия не замедлят обнаружить всю ложь нашего самообольщения! К сожалению, мы и тут большею частью не доискиваемся причины, не приходим к сознанию коренного греха, а сваливаем всю вину на внешнюю мелочную ошибку и ограничиваемся ничтожною, временною поправкой, – или, как мы уже выразились, успокаиваем кредитора уплатою не капитальной суммы долга, а только процентов.

Мы не принадлежим ни к пессимистам, ни к алармистам, то есть ни к тем, для которых все окрашивается зловещим цветом и которые не склонны видеть чего-либо отрадного в будущем, – ни к тем пугливым и робким, которые готовы кричать караул при малейшем призраке общественной опасности. Мы не разделяем также оптимизма большей части наших газет, которые задали себе задачей содержать публику в постоянно приятном расположении духа и в лестном для нее убеждении, что от нее, публики, никаких особенных тяжких нравственных усилий не требуется и не потребуется. Об этом оптимизме, который едва ли есть дело искреннего убеждения, и говорить нечего… Мы могли бы быть названы оптимистами совсем в другом смысле. Мы несомненно верим в призвание и будущность русского народа; мы твердо убеждены, что в общем итоге, несмотря ни на что, сил его прибывает; мы знаем, каким тугим медленным процессом совершается исторический рост и развитие всякого богато одаренного народного организма.

Но мы знаем также, что этот рост, это развитие могут быть задерживаемы, и надолго, случайными, ненужными, напрасными обстоятельствами – что бывают недуги, полагающие на долгое время предел всякому поступательному вперед движению, расстраивающие правильность органических отправлений, требующие трудного и продолжительного лечения и не всегда окончательно исцеляемые. И добро бы беда ограничивалась одними, так сказать, физическими, материальными недугами, от которых, сравнительно, еще не так трудно избавиться! Но гораздо важнее и опаснее их те болезни, которые посягают на внутреннюю целость народного духа и подрывают самую ту силу, которою одной он может целиться. В таком случае нет другого пути к нравственному выздоровлению, как подвиг неукоснительного самосознания, беспощадного самообличения и искреннейшего обновления отношений духа к исконному народному идеалу добра и истины. – Было иго татарское; оно, как внешняя беда, исчезло почти без следов; был переворот Петра, от которого и до сих пор не может оправиться и наладиться внутренно Русь, хотя и возведена им на степень могущественнейшей и великой державы, хотя и наделена видом стройности, здоровья и силы…

В жизни народов ошибки – чужой вины, даже по-видимому кратковременные и маловажные, отзываются обыкновенно последствиями медленными и продолжительными, соответственно тем особенным размерам времени, которые существуют для исторического бытия всякого народного организма и которые никак не могут быть судимы по масштабу человеческой жизни. Ложное направление, данное, например, народному образованию, может продолжаться иной раз лет 10, 15, не более; но оно выхватит из народа несколько поколений, воспитавшихся в течение этого срока под действием ошибочной системы и ставших никуда негодным, мертвым, непроизводительным капиталом, – оно надолго обезлюдит страну, лишит ее нужных, полезных деятелей… Семена зла плодовиты: доброе семя всходит не на всякой почве, на которую падает; семя зла растится и множится всюду, без особого труда и незаметно. Мы с таким тщанием принялись теперь, у себя в России, сеять и возделывать добрую пшеницу на старых нивах, – но мы и сами не знаем или, лучше сказать, мы забыли, как много растительной силы терний и плевел заключается в этой почве, как много семян дурной травы рассеяно по ней нами самими; мы забыли, что эти семена, не выполотые, взойдут непременно вместе с посеянною нами вновь пшеницей и дивимся простодушно теперь: отчего же глохнет эта наша пшеница…

«Да, рады бы в рай, да грехи не пускают!» Вот эти-то наши грехи и было бы полезно назвать и определить словом! И есть им имя и не трудно было бы их уловить и выразить словом…

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.