О драме г. Писемского «Горькая судьбина»

Аксаков Константин Сергеевич

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Аксаков Константин Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
О драме г. Писемского «Горькая судьбина» ( Аксаков Константин Сергеевич)

Трудно себе представить более неприятное и даже оскорбительное впечатление, какое овладевает при чтении этой драмы. В драме выведено весьма нравственное лицо, крестьянин Ананий… Отчего же бы, кажется, возмущаться? Кажется бы, – напротив! Но противоречие заключается в самом художественном изображении этого лица, в той полной неискренности, с какою это нравственное лицо представлено, в том глубоком отсутствии внутреннего сочувствия, в том совершенно внешнем отношении, в какое стал к нему художник. В этой драме г. Писемский показывает публике русского крестьянина высокой нравственности. Неправда, отсюда проистекающая на каждом шагу, – мутит душу. Нам невольно вспоминаются и поводильщики медведей, и показывальщики райков, и содержатели великанов и альбиносов [1] . Как будто слышишь такую речь:

«Вот, господа, дикий человек, русский крестьянин, мужик Ананий, – сел не в свои сани. В Питере купцом быть захотел, в столичном просвещении понаторел, а все ухватки мужицкие имел. А как есть, он мужик торговый, бык здоровый, нрав суровый. (Повернись-ка, Ананий! Видите, господа, какой плотный, а смотрит как дико; борода рыжая.) – А все же он мужик честный, всем известный. И в Питере был, да бога не забыл. (Покажи-ка, Ананий, как ты крестишься. Видите, господа: как и все православные крестятся.) – А и приехав в деревню свою далекую, нашел он себе обиду жестокую. А и хотел бы не мстить-простить, да люди добрые не дали. А и тот Ананий сердца не сдержал, вконец осерчал, жену избил и в сердцах ребенка убил. (Покажи-ка, Ананий, как ты серчаешь. Видите, господа, как он серчает, и зенки выворачивает.) – А все же он, дикий человек, русский крестьянин, – все же он христианин. Укрываючись от людей, душою измаялся, в грехе своем покаялся. Сам людям объявился, в суд пришел – повинился. Себя одного виноватым поставил, всех лютых злодеев своих оправил. Никому боле не мстил, врагов своих простил. (Ну, покажи, Ананий, как ты врагов своих прощаешь. Видите, господа, как он врагов прощает: рукой машет и на лице чувствие.) – Будет, господа! Штука кончена».

Вот какого рода впечатление произвела на нас «Горькая судьбина» г. Писемского. Да, горькая судьбина русского крестьянина быть так выводимому напоказ, с такою полною неправедностью изображения. Он, впрочем, и не поддается такого сорта авторам; в руках их не крестьянин, а один только вид его: кафтан, борода, поговорки; но крестьянина самого – здесь нет. – Что же, разве не прощает врагов своих русский крестьянин? Прощает, как мы не смеем простить; но зато мы часто доставляем ему к тому случай, мы упражняем в нем эту высокую добродетель. – Разве русский крестьянин – не нравственное лицо? Самое нравственное во всем мире. – Отчего же мы говорим, что его здесь (в «Горькой судьбине» г. Писемского) нет? Оттого, что нет правды в изображении. Сказать-то нравственное слово немудрено, как скоро язык произносит членораздельные звуки. Но этого еще мало: надо, чтоб была душа слова, чтоб была художественная правда. Здесь этого нет, и Ананий есть натянутая, безучастная фраза, которая тем неприятнее, что сказана о нравственности русского крестьянина. – Мы не вдаемся в подробности, в разбор того, что ни одно лицо в этой «Горькой судьбине» даже непохоже на лицо естественное. Вероятно, иные читатели сами это увидят.

Нет, кажется, лица с нравственным элементом не удаются г. Писемскому. Калиновичи – другое дело. Калинович – это Дон Карлос г. Писемского [2] . Но зато, при таком Дон Карлосе, нет сил изобразить сколько-нибудь нравственное лицо, и всего менее – русского крестьянина.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.