Еще несколько слов о русском воззрении

Аксаков Константин Сергеевич

Жанр: Публицистика  Документальная литература    Автор: Аксаков Константин Сергеевич   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Еще несколько слов о русском воззрении ( Аксаков Константин Сергеевич)

Русское воззрение! Мы уже говорили, что это выражение, сказанное «Русскою беседою», выражение мысли столь простой и истинной, возбудило недоразумения и толки; они продолжаются и теперь. Вследствие этих недоразумений и толков «Русская беседа» пыталась объяснить своим противникам это выражение и эту мысль; но, несмотря на ее старания, мысль остается как будто непонятною, и само выражение не перестает казаться непонятным. «Русский вестник» [1] в своих заметках отзываясь о «Русской беседе», поднимает тот же вопрос о русском или, лучше, вообще о народном воззрении, придает этому вопросу важность, какую он точно имеет и хотя и соглашается со статьею одного из сотрудников «Русской беседы», но статью другого отвергает, – между тем как обе статьи между собою совершенно согласны. В то же время, выражая свое мнение о значении народности в деле всечеловеческом, «Русский вестник» противоречит статье, с которой соглашается, и, быть может, противоречит себе самому. «Русский вестник» называет, между прочим, народность сосудом и местом, чем весьма умаляет ее значение: сосуд не участвует в том содержании, которым его наполняют; в него можно влить что угодно; он равнодушен к тому, что в нем находится. Место точно так же не участвует деятельно в том, что на нем выстроено; оно равнодушно к тому, что на нем становит зиждущая рука. Эти выражения, освещая мнение «Русского вестника», показывают, что оно совершенно не согласно с мнением «Русской беседы», выраженным в двух упомянутых статьях. Неужели, на основании слов «Русского вестника», можно применить к народности одну русскую пословицу и сказать так: народность, что мешок [2] : что положишь, то несет?

В 12 кн. «Р<усски>й в<естник>», разбирая статью Ю. Ф. Самарина [3] , пространнее говорит о народности, высказывает по этому поводу странные или ошибочные мысли и, кажется, ложно понимает мысль своих противников. Какая-то темнота и неопределенность заметны в словах его. Видно, что вопрос о народности далеко не представляется у нас в той ясности, которая, кажется, должна бы быть его принадлежностью, ибо вопрос этот так прост.

Да, мы не думали, чтобы пришлось доказывать законность и необходимость русского воззрения или вообще воззрения народного. Но, видно, еще не пришло время, когда это будет ясно само собою. Самое непонимание даже мысли о необходимости русского воззрения есть доказательство, что мы еще не так близки к самобытной эпохе и что наше подражательное направление еще не прошло. Скажем кстати, что этот спор о народном воззрении был бы непонятен ни для француза, ни для немца, ни для англичанина (для англичанина всего менее). У этих народов народность действует постоянно, чувство ее живо, мысль вытекает прямо из нее и стремится к общечеловеческому. Народность их лишь только возвышается и светлеет на общечеловеческом деле (как сказали мы в т. 1 «Р<усской> беседы»); странно было бы доказывать этим народам необходимость их народного воззрения, когда оно у них есть и неотъемлемо слито со всею их жизнью, со всеми их подвигами. Именно они-то, народы западные и западная мысль, никогда не стали бы отказывать русскому народу в праве на самостоятельное воззрение. Мир славянский настолько для них и важен, насколько он самобытен и своеобразен. Но у нас другое дело: у нас этот вопрос не странен или, лучше, кажется странным для иных с противоположной совершенно стороны. Англичанин, француз, немец отвечали бы: да как же может быть общечеловеческое без народного в то же время воззрения? А у нас говорят: да как же при народном воззрении может быть общечеловеческое?

Но, быть может, спор заключается в словах. Хорошо бы, если бы так! Но нет. Это не в словах спор. Постараемся еще раз высказать со всею возможною ясностью наши мысли о народном воззрении.

Прибегнем к сравнению. Сравнение не доказательство, скажут нам. Положим так, но сравнение есть объяснение вопроса, а это едва ли не всего нужнее. Главною причиною споров, по большей части, служит то, что вопрос не объяснен. Итак, постараемся объяснить вопрос; тогда, может быть, и доказательств не нужно будет. Впрочем, сравнение, к которому мы намерены прибегнуть, почти и не сравнение, а совершенно однородное дело.

Случается нередко, что человек (очень умный даже) находится под влиянием другого, который для него то же, что безусловный наставник или непогрешимый учитель. Так человек на все смотрит глазами своего учителя, повторяет его мысли, даже выражения, повторяет с толком, объясняет их хорошо, но постоянно живет чужим умом. Такой человек не имеет самостоятельного взгляда на вещи, не имеет своего мнения: а между тем поприще знания и понимания так бесконечно, как бесчисленны стороны неисчерпаемой истины! Было бы и ему над чем потрудиться, принести и от себя что-нибудь в общую сокровищницу человечества, была бы и для него своя доля работы, сообразная с его талантами, с его личностью. Учитель его беспрестанно приходит к новым мыслям, беспрестанно делает открытия, а он, вечный покорный ученик, принимает их, повторяет… и довольствуется этою служебною деятельностью. При виде такого человека очень естественно возникает совет, который дают ему одни: «Перестань повторять только чужие мысли, взгляни на вещи сам, имей свое мнение, мнение самостоятельное. Ты удивляешься своему учителю; но учитель твой потому и открывает новые идеи, что самостоятелен. Будь же самостоятелен и ты; тогда и ты что-нибудь сделаешь на пользу общую». Совет, кажется, очень законный, не правда ли? Совет, который дадим мы всякому человеку. Но гораздо легче принимать и повторять, хотя и с толком, чужие мысли, чем думать самому; гораздо удобнее роль смиренного последователя и ученика, безусловно восхищающегося учителем, чем роль самобытного деятеля, все подвергающего собственной критике; гораздо приятнее призрак умственной деятельности, не нами совершаемой, но нами отражаемой в себе; гораздо меньше труда быть несамостоятельным и гордо светиться чужим, заемным, дешево добытым блеском… И вдруг раздается противоположный совет: разве может быть свое мнение, свое воззрение?! Воззрение должно быть общечеловеческое. «Должно иметь воззрение не свое, а общечеловеческое». Громкая фраза, но ложная в самом построении своем. Общечеловеческое само по себе не существует; оно существует в личном разумении отдельного человека. Чтобы понять общечеловеческое, нужно быть собою, надо иметь свое мнение, надо мыслить самому. Но что же поймет тот, кто своего мнения не имеет, а живет чужими мнениями? Что же сделает, что же придумает он сам? Ничего: за него думают другие; а он живет под умственным авторитетом других и сам ничего не может сделать для общего дела. Только самостоятельные умы служат великому делу человеческой мысли. Скажите, спрашиваю я наконец: хорошо ли, если человек не имеет своего мнения? Надеюсь, что мне ответят: нет. Ведь только Молчалины говорят:

В мои лета не должно сметьСвое суждение иметь [4] .

Смейте, скажем мы, вопреки Молчалину, смейте иметь свое суждение всегда, несмотря ни на какой возраст, ни на какой авторитет. Как скоро уже только вопрос возбудился о суждении, то на это отвечаем мы, что оно должно быть, и право на него всякий имеет.

В этом весь вопрос. Народ не менее отдельного человека имеет право быть собою и иметь свою деятельность. Деятельность народа, как деятельность человека, должна быть самостоятельна. Законное ли это требование? Должен ли народ быть самостоятельным и иметь, как каждый человек, свое мнение в деле науки и жизни или свое воззрение? Неужели; это не ясно? Думаем, что с нами согласятся, по крайней мере многие.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.