Стихотворения

Панаев Иван Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Стихотворения (Панаев Иван)

Биографическая справка

Иван Иванович Панаев родился 15 марта 1812 года в Петербурге, в родовитой и богатой дворянской семье. С 1824 по 1830 год он учился в Благородном пансионе при Петербургском университете. Окончив пансион, Панаев поступил на службу в департамент государственного казначейства, а в 1834 году перешел в департамент народного просвещения, где состоял при редакции «Журнала министерства народного просвещения». Выйдя к 1845 году в отставку, он целиком занялся литературой. Умер Панаев в Петербурге 18 февраля 1862 года.

Первые литературные опыты Панаева относятся ко времени учения в пансионе, где он писал стихи и редактировал ученический журнал. Первое стихотворение Панаева было напечатано в 1828 году («Кокетка», в «Северной пчеле» № 61). Затем в различных изданиях появилось еще несколько бледных, подражательных стихотворений. В зрелые годы Панаев лирических стихов не публиковал и, видимо, не писал. Как прозаик он выступил в 1834 году, сотрудничая в «Библиотеке для чтения», «Сыне отечества», «Отечественных записках» и других периодических изданиях и альманахах. Ранние рассказы и повести написаны им под влиянием романтической прозы А. Марлинского.

Решающую роль в становлении Панаева как писателя сыграло его знакомство с Белинским (1839), которое переросло затем в дружбу.

Преодолев увлечение романтизмом, Панаев начинает создавать бытовые нравоописательные очерки и рассказы, находя темы в окружающей жизни, и становится одним из зачинателей, а затем и виднейших представителей «натуральной школы».

В 1839 году Панаев сделался одним из ведущих сотрудников «Отечественных записок», которыми фактически руководил тогда Белинский. Он напечатал в журнале «физиологические» очерки, ряд повестей и рассказов. Большой успех у современников имели «Онагр» (1841), «Актеон» (1842), «Литературная тля» (1843) и другие. Главная тема зрелого творчества Панаева – сатирическое изображение столичного аристократического общества и провинциального дворянства, нравов литературной среды.

В 1847 году вместе с Некрасовым Панаев стал издателем-редактором журнала «Современник» и оставался на этом посту до конца жизни. В «Современнике» он напечатал повесть «Родственники» (1847), роман «Львы в провинции» (1852). Под псевдонимом «Новый поэт» Панаев опубликовал в журнале множество обзоров, фельетонов, очерков. В 1851—1855 годах он вел ежемесячное обозрение «Заметки и размышления Нового поэта по поводу русской журналистики», а в 1855—1861 годах – «Петербургская жизнь. Заметки «Нового поэта»».

Последние годы жизни Панаев писал мемуары. Ему принадлежат «Воспоминания о Белинском» (1860) и «Литературные воспоминания» (1861).

Немалую известность Панаев приобрел как поэт-пародист. Первые его пародии появились в «Отечественных записках» в 1843 году и печатались сначала там, а затем в «Современнике» – в фельетонах Нового поэта или отдельно. Пародии Нового поэта направлены против всего застойного, бесцветного в русской поэзии 40-х – первой половины 50-х годов, прежде всего – против эпигонов романтизма и сторонников «чистого искусства». Излюбленные объекты его пародий – Бенедиктов, Кукольник, в оценке которых Новый поэт был близок к Белинскому, затем – Щербина, Ростопчина и др.

Итогом деятельности Панаева-пародиста явился сборник «Собрание стихотворений Нового поэта» (СПб., 1855). [1] С большей полнотой пародии Панаева собраны в пятом томе его шеститомного «Первого полного собрания сочинений» (СПб., 1888—1889); здесь же помещено несколько ранних лирических стихотворений Панаева.

К чудной деве

Красоты ее мятежной В душу льется острый яд… Девы чудной, неизбежной Соблазнителен небрежный И рассчитанный наряд! Из очей ее бьет пламень, Рвется огненный фонтан, А наместо сердца – камень Искусительнице дан! Ею движет дух нечистый, В ней клокочет самый ад — И до пят косы волнистой Вороненый бьет каскад. Всё в ней чудо, всё в ней диво: Ласка, гнев или укор И блестящий, прихотливый, Искрометный разговор… Он стоял в ее уборной, Страстно ей смотрел в лицо И, страдая, ус свой черный Всё закручивал в кольцо. <1842>

К друзьям

Где вы, товарищи? Куда занес вас рок? Вы помните ль, как мы, хмельной отваги полны, Собравшись в дружески-отчаянный кружок, Шумели, будто бы в речном разливе волны? Тех дней не воротить! Всему своя пора!.. Они исчезнули, как светлое виденье… Блажен, кто пьянствовал от ночи до утра, Из бочек черпая любовь и вдохновенье! Блажен, стократ блажен!.. Встречая Новый год, В мечте я прошлые года переживаю, Беспечные года возвышенных забот, И издалёка к вам, товарищи, взываю! Примите дружески-бурсацкий мой привет, Порыв души моей студенческой и чистой, – Студенческой, друзья (хотя мне сорок лет)! За ваше здравие и счастье ваш поэт Пьет херес бархатный и чудно-маслянистый! <1842>

Наполеон

. . . . Фосфорным светом вдохновений Его блистает голова… Вот он, вот он, сей чудный гений, Чьи громоносные слова Европа с ужасом внимала; Пред кем, безмолвная, она, Склонясь во прахе, трепетала И колыхалась, как волна! Зарытый в мечты и окутанный мглою, Один на горе, исполин, он стоит… Заутра он двинет полки свои к бою, И кто, дерзновенный, пред ним устоит?.. Отважный виновник отчаянной брани, Вперяя в грядущее стрелы очей, Внимая свист ядер и гром восклицаний, Он сердцем ликует при звуке мечей! О гигант огнегремучий! Разрывая бурей тучи, Ты погибелью дышал!.. Как орел мощно-крылатый, Мир в когтях своих держал И, как он, сей царь пернатый, Гордо в облаках ширял! Над стихией ты смеялся, Громом, как Зевес, играл, В ризы молний облачался И вселенной потрясал!.. . . . . . . . . . . . . И что ж, титан, с тобою совершилось? Звезда твоя за тучу закатилась… Разверзлось гибели жерло, И поле битвы осветилось Кровавым солнцем Ватерло! Державный исполин промчался меж полками, Блеснув очей своих победными лучами. Он двинул гвардию – и вот раздался гром, И, руки уложив на грудь свою крестом, Он с думой мрачною и царственно-глубокой С холма взирал на бой, недвижный, одинокой! Земля застонала, земля задрожала, Как море, ее воздымается грудь; Вот молния, вспыхнув, в дыму засверкала И смерти широкий очистила путь. И рыщет смерть, и гибельный свинец В рядах бестрепетных творит опустошенье… Уж близко замыслов гигантское крушенье… И на главе его колеблется венец! . . . . . <1843>
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.