Тургенев и молодые поэты

Аксаков Иван Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Тургенев и молодые поэты (Аксаков Иван)

Лет пять или шесть назад, в один из своих приездов в Москву, Тургенев рассказал нам следующее (речь шла о современной русской поэзии): «Получаю я однажды в Париже, при письме, толстую тетрадь – вернее, целый рукописный том, русских стихотворений под общим заглавием: „Из-за решетки“. Заглавие уже само давало уразуметь, от какой категории или направления молодых людей был этот том прислан: не то чтоб они все сидели за решеткой, но могли бы сидеть иди, по крайней мере, числили себя в разряде гонимых. Но не в том дело. Письмом пояснено, что стихи принадлежат действительно разным молодым авторам, которым бы желалось знать мое мнение; мне сообщен был и адрес – кому и куда прислать ответ. Один вид этой рукописи уже сильно порадовал меня: я знал антиэстетические тенденции молодого поколения, – ну а ведь тут, очевидно, сказалась в них потребность художественной формы для выражения мысля!.. Можете себе представить, с какою жадностью принялся я за чтение… и вообразите мой ужас: не только никакого проблеска замечательного дарования, но совершенное невежество – в смысле художественном. Точно будто никаких у нас великих мастеров поэтического слова и не бывало, точно мы сызнова начинаем лепетать стихами, проделываем первые робкие опыты в русской поэзии!.. Стихотворения были разного, не одного только гражданского содержания… Я перечел еще раз и пришел к убеждению, что юные авторы, наверное, никогда не читали ни Пушкина, ни Лермонтова, не говоря уже о Баратынском, Тютчеве и других поэтах, кроме разве некоторых пьес Некрасова. Возвращая рукопись, я написал им письмо, в котором, конечно, постарался не оскорблять юного авторского самолюбия, однако же в самой мягкой форме спросил-таки их, читали ли они такое-то и такое-то стихотворение Пушкина (или же иного поэта)? На подобный вопрос – пояснял я – наводит меня то соображение, что едва ли бы автор, например, вот этой стихотворной пьесы решился коснуться своей темы, если бы знал, что эту тему уже разработал Пушкин, да и как еще разработал! И так далее, я перебрал несколько пьес… И что же? Через несколько времени я получил ответ, что ведь это действительно так! Молодые авторы сознавались сами, что им лично не привелось никогда читать нм Пушкина, ни других поэтов, кроме разве стихов, помещенных в хрестоматиях!..»

Одним словом, оказалось, что целое молодое поколение (а может быть, и несколько их), попав под полосу писаревского влияния, под видом «прогресса» попятилось назад и осталось, по крайней мере в области литературного развития, духовно искалеченным и круглым невеждой. Можно ли было предположить, что журнальные бредни юноши Писарева, который безостановочно тискал все, что, бывало, взбредет ему в голову, и который однажды, на упрек в противоречии собственным же его словам, сказанным за год назад, простодушно отвечал: «Я развиваюсь» [1] , – можно ли было думать, что весь этот, казалось бы, невинный бред способен будет отозваться в учащемся юношестве такими печальными явлениями? Стало быть, не встретил он и противодействия со стороны педагогов, или же слишком уже бессильны явились они против всесокрушающего авторитета такой «силы», как Писарев?! Да и как не быть им бессильными, когда они сами воспитывали юношей в суеверном благоговении к «последнему слову науки и жизни», сами веровали твердо, что в «последнем слове» именно и сидит «прогресс»? Молодежь и ловила жадно всякое наипоследнее слово, не желая и знать слов предшествовавших, ни старых образцов, ни исторических опытов. Все это однако ж приводит к заключению, что журнальная болтовня вовсе не остается так, без всякого воздействия на развитие нашего юношества, тем более что журналы почти вытеснили у нас и чтение и даже издание книг, – и что не мешало бы нашим журнальным публицистам подобросовестнее относиться к слову да думать иногда о последствиях, с каким может привести молодых читателей всякая легкомысленная, с плеча написанная и тиснутая речь…

Ввиду необычайной печали, охватившей, по случаю кончины Тургенева, с такою гремучею страстностью русское общество и особенно наши юные поколения, можно бы предположить, что у нас действительно происходит реакция благоприятная для истинного искусства и что волны эстетических вожделений, поднявшись со дна, грозят смыть все то грубое, грязное, противохудожественное, что в последнее время было по принципу напущено в нашу «изящную» литературу. Нельзя же объяснить себе этот хмель, это почти опьянение скорби только тем, что Тургенев, по выражению «Русского курьера», «гений, пред которым преклонилась вся Европа» [2] , или же сочувствием к тургеневским тенденциям и героям! К чести нашего знаменитого писателя можно сказать, что тенденциозность его была чрезвычайно бледна, почему именно и не вредила высшим условиям искусства. Что касается до героев, то никто, конечно, лучше его не воспроизвел, в ярких образах, всю духовную бескостность и дряблость или озлобленную несостоятельность российского культурного беспочвенного человека… Если же все эти демонстрации и манифестации в Петербурге в самом деле происходят из свободного, самостоятельного признания нами самими его художественных достоинств, из сочувствия к Тургеневу именно как к художнику, то можно бы только радоваться такому выражению скорби, несмотря на избыток фальши и театральности. Есть чему поучиться у Тургенева нашим молодым писателям, именно – строгому отношению его к искусству, взыскательности автора к своим собственным творениям, его изяществу и также – опрятности: последнему качеству тем более, что нечистоплотность все гуще и гуще завладевает нашей беллетристикой. Сочувствие к Тургеневу-писателю немыслимо без одновременного глубокого презрения и отвращения к так называемой порнографии, которая, изгоняемая законом из Франции, переселяется теперь к нам, грозя совсем захватить литературное поле [3] и, по свойственной нам неудержимой склонности к крайнему пределу прогресса, перерождается, под авторитетным пером автора «Торжествующей свиньи» [4] , просто в русское свинство.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.