Всеобщая древняя история в рассказах для детей

Добролюбов Николай Александрович

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Добролюбов Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Всеобщая древняя история в рассказах для детей ( Добролюбов Николай Александрович)

Кроме стихотворений г. Федорова (которые, впрочем, тоже годятся больше для взрослых), у нас вовсе нет хороших книг для детей, особенно по части истории. Поэтому мы обрадовались появлению книжек г-жи Деревицкой, надеясь, что они хоть сколько-нибудь восполнят этот ощутительный недостаток. К сожалению, надежды наши не оправдались. В трех тощеньких книжках разгонистой печати, которые легко могли бы уместиться в одном небольшом томике, г-жа Деревицкая рассказывает детям всю древнюю историю, со всеми ее замечательностями, начиная от сотворения мира и оканчивая падением западной Римской империи. Рассказы г-жи Деревицкой решительно нельзя рекомендовать для детского чтения. Главнейшие недостатки, вредящие этой книге, вот какие: во-первых – отсутствие всякого взгляда на ход исторических событий; во-вторых – неуменье выбирать факты, для детей интересные и полезные; в-третьих – сбивчивость изложения вообще и в четвертых – неуменье говорить с детьми.

Некоторые, может быть, удивятся, что мы требуем от детской книжки выражения какого-нибудь взгляда на исторические события; но это требование совершенно естественно и законно. Детская книжка, особенно историческая, необходимо должна иметь какой-нибудь характер. Мы вовсе не хотим сказать, что тут нужно вводить рассуждения об историческом прогрессе, об идеях, управлявших событиями известного времени, об отдаленных причинах и последствиях каждого события. Всех этих рассуждений должно даже тщательно избегать в детском рассказе; но тем не менее все эти рассуждения непременно должны ясно и твердо сложиться в голове автора так, чтобы они непременно отразились и в самом простом рассказе. Можно бы, например, не пускаясь в рассуждения, чрезвычайно просто и занимательно объяснить детям начало и причины персидских Boira. Но г-жа Деревицкая вот как приступает к рассказу о них (стр. 79, ч. I):

Аристид оказал немало заслуг (то есть услуг) своему отечеству. Одной из самых важных можно почесть ту, когда Мильтиад и Аристид посланы были с многочисленным войском против персов, у которых царствовал Дарий, третий царь после Кира. Предводителем бесчисленного персидского войска был Датис и проч.

Далее уже идет рассказ о Марафонской битве. Персидские войны, таким образом, внезапно падают детям как снег на голову.

Представим еще пример. Имея сколько-нибудь ясное понятие об устройстве Римской республики, о положении классов народа, об общем характере событий последних времен республики, неужели нельзя было очертить законодательную и общественную деятельность Гракхов живым и понятным для детей образом? Что же находим у г-жи Деревицкой? Она говорит только (стр. 100–102, 2 ч.), что когда Рим «возвышался извне, внутри его были раздоры между патрициями и плебеями; главным виновником этих раздоров был старший из Гракхов, Тиверий». Затем рассказан анекдот о матери Гракхов, считавшей своих детей лучшею своей драгоценностью, и потом идет следующее:

Старший сын Корнелии, Тиверий, был человек сострадательный к бедным, помогал им, и потому – все богатые в Риме сделались его врагами. (Какая полезная логика для детей: помогал бедным и потому вооружил против себя богачей!) Однажды, когда на одном из народных сходбищ он, без всякого намерения, поднял руку выше головы, враги и недоброжелатели истолковали этот неумышленный его поступок в худую сторону. Утверждая, что этим он желал доказать, что хочет быть коронованным (?!), они произвели мятеж, в котором Тиверий был убит.

О Кае Гракхе говорится, что он вел жизнь простую, уединенную, сделал много полезного «и даже ввел несколько новых узаконений». Все это заключается тем, что «Кай был убит в одном возмущении народа против сенаторов, которые, зная его всегдашнее заступничество за плебеев, заранее обрекли его на погибель». Такого рассказа нельзя не назвать крайне жалким, и нельзя думать, чтоб он был интересен для детей, не говоря уже о полной своей бесполезности.

Вообще все лица древней истории вышли у г-жи Деревицкой безличны, бесхарактерны, бесцветны. Одни не имеют никаких отличительных признаков, другие служат скучными олицетворениями нравственных сентенций. Даже Александр, даже Цезарь являются в рассказах г-жи Деревицкой в какой-то странной неопределенности. Мы уже не говорим о таких промахах, какой сделала г-жа Деревицкая, говоря, например, о Драконе. На стр. 51 она называет его «человеком строгой честности и обширного ума»; на следующей же странице, говоря о строгости его законов, замечает: «Если малые проступки наказывать смертью, то больших существовать не может», – так мыслил и говорил Дракон. Это странное заключение доказывает отсутствие всякого человеческого чувства и здравого рассудка. Представьте себе положение детей, которым говорят, что Дракон был человек обширного ума и не имел здравого смысла… Вот вам и взгляд на исторические личности.

Вследствие недостатка твердых и ясных понятий об истории г-жа Деревицкая обнаруживает весьма мало искусства в выборе предметов рассказа. Неужели рассказ о беспрерывно повторяющихся походах и битвах, изложенных вяло и с обилием собственных имен, – интереснее для детей, нежели картина мирного устройства народа, изложение обычаев, законодательства, изобретений, промышленности и т. п. А между тем в рассказах г-жи Деревицкой нет ничего ни об образованности и законодательстве Египта, ни о законах Персии, ни об изобретениях и торговле финикиян, ни о литературе Индии. Не рассказаны – ни походы аргонавтов, ни Троянская война, ни история Одиссея, – тогда как о Нине, Семирамиде, Сезострисе помещены довольно подробные, хотя и не совсем связные рассказы. История Персидского царства совсем выпущена из виду, и даже в рассказе о Кире не сказано, как он сделался царем персидским. В римской истории, как мы уже отчасти видели, любопытнейшие вещи рассказываются в общих словах, и это до того доходит, что, например, рассказ о Второй пунической войне оканчивается тем, что «карфагеняне должны были согласиться на невыгодные для них мирные условия». Более ничего о них не сказано. Да еще мало того: во многих случаях мнения г-жи Деревицкой довольно оригинальны. Так, например, она говорит, что римляне несправедливо и жестоко поступили с Югуртою, восхищается гением Адриана и т. п.

То, что есть в рассказах г-жи Деревицкой, изложено с удивительной сбивчивостью, нескладно, непоследовательно, точно первые опыты ученика, начинающего писать. В образец мы могли бы привести рассказ о нападении галлов на Рим; но боимся длинной выпиской утомить читателей. Сказавши, что римляне скрылись в Капитолий, г-жа Деревицкая говорит; «В это время в Капитолии был Камилл». Затем идет известный анекдот об учителе фалисков, предававшем детей (в рассказе учитель назван Фалерием; известно, что город осажденных назывался Фалерий, а имя учителя неизвестно). Потом тотчас же говорится, что при нападении галлов Камилл жил в Ардее и с ардеянами явился к Риму и прогнал врагов. «Несмотря на то, – продолжается затем, – Камилл был изгнан неблагодарными римлянами». Далее – удивительная вещь – говорится о том, как галлы подступали к Капитолию, по скале, «путь к которой, вероятно, галлы заметили в то время, когда туда взбирался посланный от них (от галлов) воин к Камиллу». После этого рассказывается, что римляне вспомнили об изгнанном Камилле и послали в Капитолий, чтобы получить согласие соотечественников на его возвращение. Наконец, после нескольких анекдотов и сентенций, говорится о явлении Камилла на помощь Риму. Во всем рассказе господствует путаница необыкновенная. В таком роде многие рассказы.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.