Мародеры

Перес Алекс

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мародеры (Перес Алекс)

Looters first appeared in Guernica magazin.

Фотограф Паоло Пеллегрин / Paolo Pellegrin / Magnum Photos / agency.photographer.ru.

Это было на следующий день после того, как «Катрина» обрушилась на Майами, и я ждал под нашим деревом Дэнни, который явно не слишком торопился. С десяток лет назад, когда наш район едва начал превращаться в трущобы, я бегал к Дэнни на своих двоих и понимал, что добрался до места, как только сворачивал за угол и видел раскидистые ветви. Позже я ездил сюда на велосипеде — несся на полной скорости мимо нищих и уличной шпаны, а когда показывалось дерево, лихо вздергивал руль вверх, чтобы прокатиться напоследок на заднем колесе. Дерево было огромное, его корни змеились по всему двору, и в тот вечер, впервые за долгие годы, я вышел из машины и встал под ним. Потом — как раньше, когда был мальчишкой, — по прыгал вокруг ствола с корня на корень, глядя на ветви. Каким-то чудом ураган не сломал ни одной из них, только подтвердив то, что я знал и так: что это дерево простоит до скончания веков и я навсегда останусь к нему приросшим.

Я уже видел, как еду к Дэнни снова и снова, годы летят, а дерево все маячит вверху, напоминая мне о моем прошлом, настоящем и будущем, как будто между ними есть какая-нибудь разница. Потом, когда моя «королла» совсем заржавеет и выйдет из строя, я буду таскаться сюда на костылях, а Дэнни, тоже на костылях, будет выползать из дома с очередным планом, не сулящим нам ничего хорошего. Мы снова будем проводить под этим деревом целые дни, давясь кашлем и глядя на соседских детей, которые когда-нибудь незаметно для себя превратятся в таких же старых хрычей. В конце концов я со своим кислородным баллоном споткнусь о корень; Дэнни, опоздав как всегда, найдет меня мертвым, и это подскажет ему, что моему праху самое место под этим деревом. Сюда меня и высыплют, и это поможет дереву расти; я сделаюсь его частью, доказав, таким образом, что и впрямь ничто никогда не меняется. Нужно было принимать самые решительные меры — и именно поэтому я теперь стоял под деревом в ожидании Дэнни, сумевшего убедить меня в том, что сегодня мы с ним наконец займемся стоящим делом.

Я поднял на дерево глаза, размышляя, сколько же раз я на него взбирался. Потом пнул его ногой, зная, что оно и не подумает сломаться, и продолжал пинать, откалывая мелкие кусочки коры — дерево как будто плевало в меня. Я подошел ближе, уперся в него руками — мои трицепсы задрожали, посыпались листья, — и тут дверь дома отворилась. Дэнни застыл на пороге; я видел в дверном проеме его силуэт. За его спиной, то вспыхивая, то почти угасая, мерцала свеча. Потом Дэнни захлопнул дверь и, насвистывая, двинулся ко мне. Пока он шагал, огонек свечи переместился в окно и остался там.

— Правильно, разомнись, — сказал Дэнни. — А то нам сегодня столько всякой херни таскать, что пупок развяжется.

Я снова напряг мышцы, раздосадованный звуком его голоса. Почему-то с годами он становился все выше, точно процесс созревания у моего друга шел вспять. Дэнни положил руку мне на спину и посмотрел вверх вместе со мной.

— Помнишь, как мы строили там домик?

— Ага, — сказал я. — Конечно.

Разве я мог забыть, как несколько лет назад мы наткнулись на штабель украденной фанеры и пытались сколотить из нее пригодное для жизни сооружение? Я надавил сильнее, крякнул от натуги.

— Молодец, хорошо разминаешься, — сказал он.

— Стараюсь.

Он бросил наземь брезентовый мешок, который держал в руках, встал рядом со мной и начал делать отжимания.

— Я в форме, — сказал он. — А ты?

Он всегда был заводилой и действовал бесстрашно, потому что нахальство — половина победы. Я тоже начал отжиматься и продолжал, стараясь не отстать от него, считая, когда он принялся считать: десять, одиннадцать, двенадцать, — пока он не оторвался от ствола и не подошел со своим мешком к багажнику.

— Ну, — сказал он, — пора.

Напоследок я угостил дерево еще одним пинком, а потом залез в машину. Оттуда я посмотрел в окно, где до сих пор мерцала свеча, и попытался разглядеть там мать Дэнни. Я помахал ей рукой, и она задула свечу — на мгновение я увидел ее губы.

— Багажник, — сказал Дэнни.

Я открыл ему багажник, и он кинул туда мешок, захлопнул крышку и очутился на переднем сиденье раньше, чем я успел вставить ключ в замок зажигания.

Он кивнул. Я вставил ключ и повернул — вспыхнули фары.

— Погнали, — сказал он.

И мы погнали.

— На трассу, — сказал Дэнни. — И на юг.

Я тронулся, давя оставленные ураганом обломки, но на улице сразу притормозил. Огляделся и впервые с бог знает каких давних пор не увидел переполненных мусорных баков. Колдобины на мостовой скрывала стоячая вода. Я не увидел и красной мини-юбки Тэмми на углу, потому что Тэмми, в первый раз с середины девяностых, не смогла добраться до своего обычного поста. Я посмотрел на лужайку своей сестры, по которой, как ни удивительно, не бегали мои племянники и племянницы в грязных подгузниках, все сплошь безотцовщина, вопя на проезжающие машины: «Папа, папа, папа!» Благодаря отключению электричества произошло невозможное: я спокойно миновал свой дом, где сейчас, наверное, молилась моя мать.

— Сайонара, — сказал Дэнни.

Я помахал на прощанье своей малой родине и как раз в этот миг увидел первый огонек. Он был впереди и парил низко над землей, как маленький НЛО, а потом к нему присоединился еще один и еще, не дав мне времени сообразить, что за ерунда там творится. Вскоре их, попеременно мигающих, стало уже штук десять-двенадцать.

— Дэнни, — сказал я.

— По хер, — сказал он. — Езжай.

Я поехал — все равно они были уже близко, — а когда мы подкатили к знаку «стоп», несколько огоньков исчезли. Потом еще несколько. Я сбавил скорость, озадаченный, и сказал:

— Не пойму.

— Огоньки, и все, — сказал он. — Хочешь, я поведу.

Когда я нажал на газ, пропала еще горсть огоньков. Я взялся за руль обеими руками и погнал «короллу» вперед так, как еще не гонял, приняв первое за вечер настоящее решение. Она слегка посопротивлялась, но через минуту набрала ход, а когда ветер задул в открытые окна и ударил мне в нос, я взбодрился. Я вдохнул полной грудью — раз, потом еще. Дэнни хлопнул по приборной доске, точно «королла» была лошадью, и завопил:

— Давай, блядюга!

А потом наступила тьма. Мигающие огоньки исчезли, и я по-прежнему ехал быстро, дожидаясь, когда впереди появится знакомый знак «стоп». Я включил дальний свет — и тут они откликнулись. Все огоньки разом вспыхнули снова и ослепили меня.

— Не тормози, — сказал Дэнни. — Они нарочно.

— Я ничего не вижу.

Я остановился метрах в пяти от знака, и они появились — выскочили из-за машин и стали колошматить по капоту. Те, что помладше, пытались влезть в салон, но я запер дверцы и врубил гудок. Скоро перед «короллой» встал вожак, тощий мальчишка, и скрестил руки на груди. Потом направил на нас мощный фонарь и сказал:

— Плати.

Я потушил свет, и они тоже.

— А ну валите, — сказал Дэнни. — К себе на помойку, куличики лепить.

— Свет! — взвизгнул вожак.

Нас ослепили снова. Потом они принялись раскачивать машину, хохоча, как психи, и вопя: «Плати!»

— Ладно, — сказал я. — Поговорим.

Вожак отогнал мелкоту и нагнулся к моему окошку. Он держал зажженный фонарь под подбородком, и по его лицу, гладкому и безволосому, было видно, что это пацан лет двенадцати, один из тех, что весь день сидят дома.

— Мне насрать, сколько тебе лет, — сказал Дэнни. — Урою и тебя, и весь твой детский сад.

— Двести, — сказал он, дыша на меня. Я чуял запах спиртного. — Или разнесем тачку.

— Пошел ты, — сказал Дэнни. — Я вылезаю.

Он попробовал открыть дверцу, но половина шайки тут же навалилась на нее снаружи и заорала: «Плати!»

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.