Энциклопедический словарь истории советской повседневной жизни

Беловинский Леонид

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Энциклопедический словарь истории советской повседневной жизни (Беловинский Леонид)

Памяти моего отца

Василия Ивановича Беловинского

посвящается

К ЧИТАТЕЛЮ

В основе работы лежит мое представление о повседневной жизни как совокупности форм практической реализации норм и стандартов отношений между людьми; повседневность включает труд, быт и отдых, причем быт может быть индивидуальным (семейным) и общественным. Изучение русской повседневности началось совсем недавно, а к изучению советской повседневной жизни немногочисленные ученые только приступают в последние полтора-два десятка лет.

Советская эпоха в основном закончилась в 90-х годах ХХ века. И уже нынешние двадцатилетние россияне не имеют о ней внятного представления, а те, кто родился и вырос в Советской стране, принадлежат к старшему поколению и скоро начнут уходить из жизни. Но и родившиеся в 1930–40-х, даже в 1950-х годах, уже имеют смутное понятие о первой половине советской истории в ее повседневной части. Например, многие ли из ныне живущих помнят, как выглядели продовольственные или промтоварные карточки, и знают о нормах и условиях выдачи товаров по карточкам? А ведь карточная система существовала в СССР не только в 1941–1947 годах, но и в начале 1930-х. Нынешний обыватель уже затруднится расшифровать аббревиатуру МТС и не имеет понятия об условиях ее работы, не знает, какова была система социального обеспечения в СССР и с удивлением узнает, что, например, не только колхозники, но и ряд категорий служащих стали получать пенсии лишь в 1950–60-х годах, и, читая у И. Ильфа и Е. Петрова «Сидел я в тамошнем допре…» не догадывается, что «допр» – это дом предварительного заключения, аналог современного следственного изолятора. Таким образом, огромная масса современных граждан России не имеет четкого представления о жизни своих родителей и, тем более, дедов, а при чтении книг тех же И. Ильфа и Е. Петрова, В. Каверина, В. Катаева, М. Булгакова и др. сталкивается с непонятными, но имеющими существенное значение реалиями ушедшей жизни. Тем более становятся в тупик наши зарубежные современники, а ведь в США, Франции или Германии работает огромное количество ученых-славистов, в основном занимающихся советским периодом российской истории и советской литературой, на кафедрах и факультетах славистики учится множество студентов.

В советскую жизнь, особенно в ее первые десятилетия, плавно перешло в неизменном виде или, напротив, сильно изменившись, большое количество реалий дореволюционной русской эпохи. Поэтому в словарь включены некоторые термины и понятия, имеющие отношение к дореволюционному периоду. К тому же представляет интерес и вопрос, что изменилось в жизни россиян после 1917 года, в лучшую или в худшую сторону, и автору показалось необходимым дать многие явления в их историческом развитии. Далее, понятие «советский период» довольно растяжимо: в него на законных основаниях может быть включена и, так сказать, «антисоветская» часть жизни в России: люди жили на территории, занятой белыми армиями и разного рода атаманами во время Гражданской войны, под немецкой оккупацией в период Великой Отечественной войны и в немецком плену, а на контролируемых советской властью окраинах довольно долго вели партизанскую войну «бандеровцы», «лесные братья» и пр. Кроме того, в словарь, посвященный преимущественно быту, включены и многие вполне понятые слова. Например, что такое джинсы – сегодня знают все. Но уже далеко не все знают, что значило приобретение джинсов для советского молодого человека в 1960-х и даже в 1970-х годах, как к ним относились «власть предержащие» и т.п. То же самое можно сказать о множестве простейших и вроде бы понятных реалий советской жизни, начиная, допустим, с зубного порошка и кончая шляпой и галстуком.

В словарь вошло множество терминов и реалий, вроде бы не имеющих отношения к повседневности, а уж тем более к быту: местные государственные учреждения, общественные и политические организации и т.д. Но быт есть лишь часть повседневной жизни, которая в сильнейшей степени формируется экономическим, социальным и политическим строем страны, правительственной политикой. Все советские люди в той или иной степени сталкивались с низовыми партийными организациями, а многие были членами Коммунистической партии, и уж тем более комсомола и пионерской организации. При существовавшей в СССР практике «добровольно-принудительного» вступления в общественные организации очень многие платили членские взносы в организации, которые знали только по названию, а иной раз и названия не могли правильно расшифровать, запоминая только столь популярные в СССР аббревиатуры и сложносокращенные слова-названия. На судьбы миллионов людей, искалечив их жизнь, оказали влияние такие события, как «чистки», раскулачивание, коллективизация, ежовщина и бериевщина. Кому-то покажется излишне большим количество жаргонных выражений, принадлежащих лагерному миру. Однако в стране, где не так много людей, не имевших контактов с этим миром (или сам сидел, или сидел кто-то из родственников, друзей, знакомых, сослуживцев), тюремный лексикон стал неотъемлемым элементом повседневной речи вполне мирных людей. Я и сам с раннего детства широко пользовался им. Но ведь мое детство прошло в районе, на который распространялись страшные щупальца Вятлага, а среди друзей немало было обитателей бараков с их специфической субкультурой. У читателя может вызвать смущение и даже возмущение очень большое количество статей, содержащих негативную информацию о жизни в СССР. Что делать: такова история нашей страны. Напротив, я, по мере сил, старался показать то хорошее, что в ней существовало, например детскую политику.

Предлагаемый словарь и призван объяснить читателям не только выпавшие из обихода слова и понятия, но и общественное содержание современных нам бытовых реалий в недалеком прошлом. Он рассчитан не только на российского, но, в известной мере, и на зарубежного читателя.

Считаю необходимым упомянуть ныне покойного В.И. Канатова, в 1970-х годах – моего первого редактора в издательстве «Советская энциклопедия», инициатора ранее вышедшего «Российского историко-бытового словаря», проявившего огромный интерес к новой книге и активно помогавшего в ее создании.

A

АБАЖУР – колпак на электролампе, прикрывающий глаза от яркого света. После революции характерные для квартир зажиточных слоев населения шелковые абажуры в трактовке идеологических органов стали символом «мелкобуржуазного, мещанского уюта». Партийная, особенно комсомольская печать ополчилась на абажуры. К сер. 1930-х гг. настроения революционного аскетизма в обществе были уже не столь радикальны, и абажуры стали признаком зажиточной, «культурной» жизни. Тем не менее, в силу слабого развития легкой промышленности и общей бедности населения, абажуры не получили распространения до сер. 50-х гг.; нередко лампы висели «голые», а в случае необходимости прикрывались самодельным колпаком из бумаги или даже листа газеты. В общественных помещениях висели конусообразные абажуры или большие шары из молочного стекла, а нередко и примитивные жестяные «тарелки», изнутри окрашенные в белый, а снаружи – в зеленый, серый или синий цвет. В квартирах в послевоенный период в большой моде были огромные матерчатые абажуры с частыми складками и бахромой, обычно оранжевые. В кон. 50-х гг. советская пропаганда вновь ополчилась на матерчатые абажуры как проявление мещанства. Насыщение торговли абажурами в 50-х гг. совпало с появлением в кон. десятилетия и нач. 60-х гг. моды на легкие стеклянные или пластиковые плафоны-тарелки и хрустальные люстры, да в малометражных панельных домах с низкими потолками большие абажуры оказались и неуместными. См. также Осветительные приборы.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.