Законопослушный

Логинов Святослав Владимирович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Законопослушный (Логинов Святослав)

– Суть предъявленного обвинения вам понятна?

– Понятна.

– Признаёте ли вы свою вину?

– Нет.

– Слушание по вашему делу состоится двадцать седьмого мая сего года. Вам надлежит в этот день явиться в районное управление внутренних дел к двенадцати ноль-ноль. Оттуда вас отвезут в суд. Дополнительно вам будет прислана повестка. Вам всё понятно?

– Да.

– Тогда распишитесь вот здесь.

Беру предложенную ручку. В голове одна мысль: «Зачем расписываться, когда и так всё ясно?» Словно отвечая на незаданный вопрос, следователь поясняет:

– Пустая формальность. Положено отбирать расписку, вот и отбираем. Не знаю, с каких пор тянется.

Расписываюсь, получаю пропуск, прощаюсь со следователем и выхожу на улицу. Прежде в такой ситуации меня, закованного в наручники, волокли бы в камеру предварительного заключения, а теперь – зачем? Один укол – и я законопослушен: никуда не сбегу, следствию препятствовать не стану и вину свою, которую ещё надо доказать, усугубить никоим образом не смогу. Так зачем камера? Ступай домой, живи, пока ты не признан преступником, ходи на службу, приноси пользу обществу. А двадцать седьмого числа районная фемида решит, что с тобой делать дальше. Прежде процессы вроде моего тянулись месяцами, а то и годами, а теперь – никакой бюрократии, всё происходит быстро. Приговор – и новый укольчик, уже не предварительный.

Домой ехать на метро. Народу много, но терпимо. Давки, такой, что не позволит вбиться в вагон, нет.

– Простите, пожалуйста, – вот странно, пихают меня, а я извинения прошу.

– Я не щас прощу! Я те так прощу, забудешь, как маму зовут!

Здоровенный парень, лицо не отягощено интеллектом. Таких, кажется, зовут траблмэнами. Своеобразная субкультура, объявившаяся в последние года. Наверняка на венах у него нет живого места, не от наркотиков, боже упаси, а от исправительных уколов. Траблмэнов в городах всё больше, скоро от них будет некуда деваться. Они хамят направо и налево, матерятся, нарушают писанные и неписанные правила, могут и мордобой устроить, но без тяжких телесных последствий. Короче, ведут себя так, чтобы получить пятнадцать суток, но не больше. А чего бояться? Две недели траблмэн будет пай-мальчиком, а потом весёлая жизнь начнётся сначала. Главное, не загреметь на год или два. Условных наказаний в наше время не бывает.

Ненавижу траблмэнов всеми фибрами души. За гадливую мелочность, за тщательно лелеемый садизм, за умение устроиться в жизни, потакая при этом своим комплексам. Кто знает, умел бы я не копить в душе негатив, сбрасывал бы его таким же поганым образом, не ждал бы сейчас суда, приговора и всего, что может за ним последовать.

– Чо молчишь? – продолжал напирать траблмэн. – Давно по моське не получал?

На лицах пассажиров молчаливое осуждение. Но, ни один в конфликт не вмешается, по моське получить никто не хочет.

– Прошу меня извинить, но вы ведёте себя недопустимо! – надо же, какие слова я ещё могу произносить…

А как я вообще могу защищать отнятую у меня честь и попранное достоинство? Траблмэн, конечно, знает, что может и что не может озаконопослушленный гражданин, а мне эти тайны покуда неведомы. Хотя вот, сопротивление злу насилием мне недоступно, зато ябедничать я могу сколько угодно.

Нахожу в кармане мобильник, на ощупь нажимаю тревожную кнопку – есть в последних моделях такая, немедленно прозванная ябедой. Теперь мобильник работает в режиме телесессии, отправляя отснятое непосредственно в службу спасения.

– Ах, ты падла! – взревел траблмэн, увидав мобильник. – Убью!

Убивать он, конечно, не собирался и даже по морде бы не дал. За такие вещи грозит ощутимый срок, к какому хулиган не готов. А вот вырвать мобильник и брязнуть его об пол, чтобы не приписали ненароком попытку хищения, за таким дело не станет. Но ведь и я имею право не отдавать свою собственность. Главное, не превышать пределы необходимой самообороны.

Правой рукой я перехватил лапу траблмэна и на мгновение мы замерли в натужном единоборстве. Положение складывалось совершенно идиотическое: я бить не мог из-за инъекции, он, по сути дела, тоже не мог, если не желал пойти под укол года на полтора. При этом наш поединок происходил в переполненном вагоне, пассажиры которого старательно отводили глаза. Наконец, один вмешался – старикан, из тех, что так и не привыкли к реалиям новой жизни.

– Прекратите хулиганить! – гневно заявило он, не вставая с места.

– Не сочтите за резкость, – поддержал я дедулю, – но вы ведёте себя ужасно!

Только теперь до моего визави дошло, что обычные люди так не разговаривают. Зато исправительная инъекция заставляет человека выражаться именно такими фразами.

– Погодь, – произнёс траблмэн. – Ты чо, под кайфом? Укольчик словил, да? Не серчай, братан, обознался я.

Серчать я не мог, даже если бы захотел. Оставалось отпустить руку громилы и идиотически улыбнуться.

– Ты, я вижу, новенький, – разливался бывший неприятель. – Небось, первый раз под укол попал… А у меня уже восемь инъекций, девятая грозит. Думаешь, раз мы не подрались, меня медбратья так просто отпустят? У них уже всё зафиксировано: учинил дебош – получи пятнашку.

– Я же говорил, что они из одной шайки! – громко произнёс принципиальный старикан, но на него не обратили внимания. Истекающий дружелюбием субкультуртрегер обращался исключительно ко мне.

– Слышь, тут наши тусуются, есть такая кафешка на проспекте Шепилова, называется «Сеньор Помидор», туда и вольные пацаны приходят, и такие как ты, под кайфом. Ты приходи, побалдеем. Уколотым пиво не позволено, так мы по мороженому вдарим. Не бойся, там всё культурно.

– Спасибо… – ничего другого сыворотка, вколотая мне в вену ответить не позволила. Траблмэн знал это не хуже меня и другого ответа не ждал.

– Покедова! – он хлопнул меня по плечу. – Пойду хвосты обрывать. Пусть медбратья за мной побегают.

Одарив на прощение присутствующих зверским оскалом, траблмэн исчез. Я остался в одиночестве и сумел под неодобрительными взглядами попутчиков доехать до своей станции, а там и добраться к месту прописки. Домом называть пустую квартиру не хотелось. И вообще, зря я поехал на метро, лучше бы пешком прошёлся, всё равно спешить некуда.

Как и всякий не осуждённый гражданин, в свободное время я могу заняться множеством душеполезных вещей. Могу побалдеть у плазмы, могу приготовить и съесть ужин. Могу даже, если есть свободные деньги, сходить в кафе, скажем в «Сеньор Помидор», что на проспекте Шепилова. Вместо этого я улёгся спать, поскольку это лучший способ убить время. Время – единственное, что в нашем обществе можно убивать безвозбранно. Между прочим, я тут же уснул и прекрасно проспал всю ночь. Не знаю, укол тому причиной или нервы.

Утром законопослушные граждане идут на работу. Пошёл и я.

Учился я когда-то на мастера по ремонту холодильных установок, а работаю, как и все в наше время, менеджером по продажам. Прежде эта должность называлась товаровед, а теперь вот так, модно. Хорошо ещё, что не в магазинчике пришлось менеджмент осуществлять, а в крупной фирме. У нас продажи оптовые, с отдельными покупателями мы дела не имеем.

В отделе кроме меня и шефа работают сплошь дамы. Когда я вошёл, не опоздав ни на полминуточки, дамские разговоры мгновенно стихли. Как только чаем никто не подавился. Оно и понятно, арестовали меня здесь же, в отделе и увели в наручниках, потому что укол тогда ещё не был сделан. А теперь я возвращаюсь, с виду – вольный, как ветер. Есть от чего поперхнуться чаем.

Я со всеми поздоровался, разложил на столе документы, вывел на экран таблицы продаж. Все позиции наличествовали в ассортименте, но кое-что следовало пополнить, и не у перекупщиков, а напрямую у производителей. Конечно, морока с доставкой, логистика у нас, как всегда хромает, но зато можно договориться о приличной скидке.

Только я в работу погрузился, стараясь забыть, что забыть нельзя, как вызывает шеф.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.