Без следа

Сойер Роберт

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Без следа (Сойер Роберт)

Говорят, что флэшбэки — это нормально. Пять столетий назад солдат, вернувшихся домой из Вьетнама, они потом преследовали всю жизнь. Ветераны войны в Заливе, Колумбийской войны, войны за равнину Утопия — они все снова и снова переживали страшные эпизоды своего военного прошлого.

Как я сейчас переживаю свои.

Но в этот раз, слава Богу, всё будет по-другому. О, я действительно переживу всё, до мельчайших подробностей, но это случится лишь один раз.

И за это я безмерно благодарен.

* * *

Во время войны тебя всегда учат ненавидеть противника — а война была, сколько я себя помню. Ребёнком я играл в солдатиков. Моим любимцем был Род Родрик из Межзвёздной гвардии Трёх Систем. Это был идеальный образчик мужчины двадцать пятого столетия: высокий, мускулистый, с кофейного цвета кожей, карими миндалевидными глазами и прямыми коротко остриженными каштановыми волосами. Сейчас, когда я сам стал Звёздным гвардейцем, я вряд ли выглядел так же круто, но всё равно гордился тем, что ношу сине-чёрную униформу.

У меня был также солдатик-альтаирец: тёмно-зелёный, голый — словно животное — с рогами на голове, шипами вдоль спины и зубами, торчащими наружу даже тогда, когда его широкая пасть закрыта. Тогда, в детстве, я думал, что это самец — я всегда говорил о нём «он» — но сейчас, разумеется, знаю, что у альтаирцев три пола, и ни один из них не соответствует точно одному из наших двух.

Однако независимо от правильности местоимений я ненавидел своего игрушечного альтаирца — точно так же, как ненавидел я каждого представителя этого злобного вида.

Фигурка альтаирца умела взрываться — его шесть конечностей и раздвоенный хвост разлетались в разные стороны (разумеется, встроенные в игрушку крошечные сенсоры следили за тем, чтобы они не попали мне в глаз). Мой Род Родерик частенько взрывал альтаирца — нацеливал свой бластер прямо в центр туловища твари, в отвратительную впадину там, где у него должно быть сердце, и открывал огонь.

А теперь я готовился открыть огонь по настоящим альтаирцам. Не из ручного бластера — в настоящей межзвёздной войне не бывает схваток один на один — а из кое-чего куда более разрушительного.

Фигурка Рода Родрика со мной до сих пор — стоит на комоде в моей каюте здесь, на борту «Птеранодона». А вот фигурки альтаирца больше нет — когда мне исполнилось пятнадцать, я решил по-настоящему её взорвать с помощью взрывчатки, которую соорудил из набора юного химика. И потом смотрел, со смесью восхищения и отвращения, как она разлетается на тысячу пластмассовых ошмётков.

«Птеранодон» был одним из тройки кораблей Звёздной гвардии, приближавшихся сейчас к Альтаиру III; двумя другими были «Кетцалькоатль» и «Рамфоринх». На каждом был стреловидной формы мостик с капитаном — мной в случае «Птеранодона» — в центре широкой стороны и двумя рядами консолей, сходившихся к острию. Но, конечно же, стен не было видно; консоли свободно парили в охватывающем мостик голографическом изображении наружного пространства.

— Пересекаем орбиту внутренней луны, — доложил Калси, мой навигатор. — Альти скоро нас обнаружат.

Оперев голову на сплетённые пальцы, я смотрел на планету, которая отсюда была видна в растущей фазе. Резкий белый свет её солнца отражался от обширных океанов. Планета была больше похожа на Землю, чем какая-либо другая; даже Тау Кита IV не так на неё похожа. Конечно, на ТК-4 не было разумной жизни, когда мы до неё добрались; лишь бессловесные твари. Однако на Альтаире III разумные формы жизни существовали; к сожалению, первый контакт, состоявшийся за много световых лет отсюда много десятилетий назад, завершился очень плохо. Мы так никогда и не узнали, кто выстрелил первым — наш разведывательный корабль, «Гармония», или их судно, как бы оно ни называлось. Однако так или иначе, оба судна были уничтожены в стычке, их экипажи погибли, и раздутые тела, кувыркаясь, поплыли в ночи — и людские, и альтаирские. Когда прибыли спасательные корабли, эти тёмно-изумрудные трупы стали дали нам первую возможность взглянуть в зубастое лицо врага.

Когда мы снова встретились с альтаирцами, те заявили, что это мы начали первыми. С обеих сторон были предприняты усилия, чтобы загасить конфликт, но обстановка продолжала накаляться. И теперь…

Теперь победа почти у нас в руках. И это было единственное, о чём я мог сейчас думать.

Капитаны «Рамфоринха» и «Кецалькоатля» были хорошими солдатами, однако лишь один из нас обессмертит своё имя — тот, кто прорвётся сквозь оборону домашней планеты альтаирцев и…

И им должен буду стать я — Амброз Доннер, Звёздный гвардеец. И через тысячу — нет, через десять тысяч лет человечество будет знать, кто стал его спасителем. Они будут…

— Противник, — объявил Калси. — Три… нет, четыре ударных крейсера класса «Нидихар».

Мне не было нужды смотреть туда, куда показывал Калси; голосфера мгновенно изменила ориентацию, и корабли оказались прямо передо мной.

— Силовые поля на максимум, — приказал я.

— Выполнено, — ответил Нгуен, тактический офицер.

В дополнение к шести офицерам мостика я видел ещё два лица: маленькие голограммы, висящие в воздухе передо мной. На одной была Хейди Давински, капитан «Кецалькоатля»; на второй — Питер Чин, капитан «Рамфоринха».

— Беру ближайшего, — сказала Хейди.

Питер, казалось, хотел возразить; его корабль был ближе к ближайшему «Нидихару», чем корабль Хейди. Но потом он, должно быть, осознал то же, что и я: их хватит на всех. Хейди потеряла мужа Крейга при нападении альтаирцев на Эпсилон Индейца II; ей не терпелось отомстить.

«Кецалькоатль» рванулся вперёд. Все три наших корабля одной модели: линзовидный центральный корпус с тремя сферическими двигательными установками, распределёнными равномерно по периметру. Однако голопроектор раскрашивал их изображения, чтобы нам было легче их различать; корабль Хейди был ярко-красным.

— «Кец» запитывает ИТИ, — доложил Нгуен. Я улыбнулся, вспомнив день, когда взорвал своего игрушечного альтаирца. Обычно импульсные тахионные излучатели использовались только в боях в гиперпространстве; для орбитального маневрирования они слишком мощны. Нашей Хейди очень хотелось сказать своё веское слово.

Через пару секунд прямо передо мной возник чёрный круг — взрыв первого «Нидихара» был таким ярким, что сканерам пришлось отредактировать изображение, чтобы не ослепить команду.

Как и Питер Чин, я не возражал против того, что первый враг оказался на счету Хейди; как-нибудь переживём. Но сейчас пришло время вступить в игру «Птеранодону».

— Беру цель в 127 на 17, — сказал я двум другим капитанам. — Питер, почему бы тебе…

Внезапно мой корабль тряхнуло. Меня бросило вперёд, но привязные ремни удержали меня на месте.

— Прямое попадание в средней части — ущерб минимальный, — доложил Чамплейн, мой офицер-бортинженер, поворачиваясь лицом ко мне. — По-видимому, они теперь умеют скрывать свои торпеды от наших сенсоров.

Питер Чин на борту «Рамфоринхуса» улыбнулся.

— Похоже, мы тут не единственные с новыми технологиями.

Я проигнорировал его реплику и сказал Нгуену:

— Заставим их за это заплатить.

Торпеду, по-видимому, выпустил ближайший из кораблей. Нгуен выстрелил из нашего главного лазера; лучу понадобилась десятая доля секунды, чтобы достичь чужого корабля, но когда он это сделал, корабль под его натиском треснул напополам; его окутало облако утекающей в пространство атмосферы. Удачный выстрел; обычно это не так легко. Тем не менее:

— Двое готовы, — сказал я, — двое остались.

— Боюсь, что нет, Амброз, — сказала Хейди с голограммы. — Мы заметили флотилию одноместных кораблей, стартовавшую с внешней луны и летящую сюда. Мы насчитали сто двенадцать выхлопов субсветовых двигателей.

Я кивнул коллегам.

— Давайте научим их не связываться с Межзвёздной гвардией Трёх Систем.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.