Под землёй и над ней

Гелприн Майкл

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Под землёй и над ней (Гелприн Майкл) От автора

Река текла с юга на север и делила Зону на две части. А возможно, река текла с севера на юг. Автор не знает, как она называлась. Может быть, Яуза. Или Нева. Или Днепр. Автор надеется, что река не была ни одной из них.

Иван

Уселись мы, значит, с Черномазым Джерри и Небритым Хуаном в каптерке, основательно так уселись, надолго. Хуан посуду расставил, Джерри закусь тесаком своим нарубил, ну а я достал заветную, что у Санчиты из медицинского взвода поутру выцыганил. Но только пробку у родимой скрутил, только разливать намылился, как замахнул вдруг в каптерку без стука Павиан.

– Расселись, вижу, мать вашу, – заорал он с порога. – Сержанты хреновы! Со спиртиком под тушеночку, да? А ну подъем, добровольцы долбаные! Во втором секторе Заразы двух салаг подстрелили.

Что ж, повскакали мы с мест, засуетились. Павиан знай орет: быстрей, мол, сучьи дети. Хорошо, я родимую успел по новой пробкой заткнуть да за пазуху прибрать, а то салагам только дай волю в каптерку залезть, пока сержантов нет.

Вывалились мы вчетвером из казармы, ночь – как у Черномазого Джерри задница, не видать ни рожна. Ну, Павиан фонарь врубил, ручищей махнул, и погнали мы ко второму сектору, а это, как-никак, километра два от нас будет, опортупеешь бежать. Ладно, за это нам деньжищи и платят, хрен где такие еще заработаешь. В основном, правда, за риск платят, за то, что добровольно под смертью ходим, но и за работу тоже. В общем, нацепил лычки – полезай в пекло.

Пока рысили вдоль колючки, что Зону огораживает, Павиан на бегу только и успевал отзывами на пароли отбрехиваться. Не любим мы его, Павиана. Офицер он, конечно, грамотный, нетрусливый и службу знает. А вот не любим, и все, потому что жизни наши ему до звезды. Прикажут выстроить всю роту и расстрелять, Павиан и глазом не моргнет – лично и расстреляет.

Он у нас раньше в Долболомах ходил, Павианом стал с тех пор, как Заразы ему стрелу в жопу всадили. Рейд тогда был, двумя взводами в Зону вошли, и, пока до развалин добирались, все тихо было. А едва добрались, приспичило Долболому по нужде. Делать нечего, забился в щель куда-то и присел. Тут как раз в правую ягодицу стрела ему и прилетела. Откуда ее Заразы пустили – пойди разберись. Зона вся в дырах да норах, из них Заразы из-под земли на свет божий и выныривают. У них, у сволочей, стрелы – не приведи господь. Их даже ядом сдабривать не надо – плюнет Зараза на наконечник – и все, почище любого яда будет. Но они для верности наконечники в крови тухлых крыс вымачивают, мне Санчита по секрету говорила. В общем, заорал Долболом на всю Зону, мы уж думали – накрылся. Хорошо, однако, Пенициллин не подкачал, он вообще славный парень был, даром что врач-недоучка, всюду аптечку с собой таскал. Вот Пенициллин Долболому всю аптечку прямо на месте в жопу и вколол. С тех пор красная она, словно воинское знамя. Салаги в бане, кто по первому разу видит, шарахаются. Так что жив-здоров Долболом, только в Павианы его перекрестили, а вот Пенициллин месяц спустя из рейда не вернулся.

Короче, добежали мы, наконец, до второго сектора. Там уже и прожектора врубили, и медиков подогнали, да поздно. Вот они, салаги, оба тепленькие, и у каждого по аккуратному пулевому отверстию во лбу. Огнестрельного у Зараз мало – только то, что в бою у наших добыто, но тем, что есть, пользуются они отменно. В темноте подбираются на расстояние выстрела, паскуды, ночью-то они как днем видят, всю жизнь под землей прожили. И берут наших на прицел. А дальше – как кому повезет. Этим двоим не повезло.

– Эй, Вань, – из-за спины меня окликнули, – подойди сюда, брат.

Оглянулся я: Макс, дружок мой закадычный. Само собой, подойду: земляков, с кем по-русски поговорить можно, у меня здесь не так много. А уж таких, как Максик, считай, вообще нет. Он четвертый год уже здесь, тоже сержант, да какой – один из лучших, с ним сам Полкан за ручку здоровается, когда не в строю.

Обнялись мы, тут Макс мне на ухо и прошептал:

– Слышь, Вань, только тебе говорю, ты не болтай пока. Мне полковник вчера по секрету шепнул, хотя он и сам наверняка не знает. Ходят слухи, Вань, что на следующую неделю штурм назначен. Да я и сам смотрю, все к тому идет: новый призыв пригнали, пайки увеличили и, похоже, отпуска отменили. Седого Джованни знаешь, сержанта из четвертого сектора?

– Знаю Седого, – кивнул я, – встречались. И что он?

– Да ничего. Ему в отпуск с субботы идти, а вчера столкнулись с ним на складе, когда обмундирование для салаг получали. «Все, – сказал, – накрылся отпуск, отменили без объяснения причин». И еще одна вещь есть, совсем паскудная.

– Что за вещь? – спросил я с досадой.

Куда уж тут паскудней. В прошлый штурм сотня наших без толку полегла. Не знаем даже, удалось ли хоть сколько-нибудь Заразы прищучить, они своих подбирают, трупов не оставляют, в подземелья оттаскивают.

– Полковник думает, – Макс сказал, – что весь личный состав на штурм бросят. Что штурмовать будем до последнего. Атака не закончится, пока всю Заразу не перебьем. Или… – Макс сделал паузу, посмотрел мне в глаза исподлобья, сплюнул в сторону и добавил: – Или пока они нас.

Я аж варежку раскрыл, да так и застыл с распахнутой. Ерунда, конечно, не могут такой приказ отдать, что ж, начальство на голову совсем никакое, что ли? Зараз этих под землей пес знает сколько. Они там, считай, у себя дома – все ходы-выходы знают. Никаких людей не хватит, чтобы всех перебить. Раньше считалось, что Зараза сама вымрет, от блокады, только что-то вымирать они не торопятся. Уже девятый год пошел, как карантин вокруг Зоны стоит, а воз и ныне там.

– Максик, – промямлил я наконец, – а ты не врешь, часом? Не может такого быть.

– А я думаю – может. – Макс пачку сигарет мне протянул, зажигалкой чиркнул. – Прикинь, когда мы последний раз в рейд на Зону ходили.

Почесал я в затылке: точно, давно не было рейдов. Правда, временами их и раньше подолгу не было.

– Давненько в рейд не ходили, – подтвердил я. – Но это нормально: сейчас, может статься, других секторов очередь. Зона большая, нашего брата здесь немерено. Тысяч десять, а то и двенадцать. Может, сейчас на юге рейды или на востоке, а нам роздых дали.

– Может, и так, – согласился Макс. – Только я за что купил, за то и продаю. Все к тому, что тотальную операцию готовят. Ты бы, Вань, с Санчиткой поговорил, она среди начальства вертится, все же, может, чего и знает. И это – выпить, часом, нет у тебя?

Вот же черт, дубовая моя башка, сержантская. От таких новостей я про родимую даже и не вспомнил, а она вот – за пазухой.

– Есть, – кивнул я, – забыл я о ней совсем, Максик. Давай в сторону отойдем.

Отошли мы, достал я заветную, пробку свинтил, и по три глотка мы с Максом по очереди навернули. Из горла да рукавами занюхали. Ополовинили, значит, заветную, и я ее обратно за пазуху прибрал.

– Все, – сказал, – остальное Черномазого с Хуаном доля.

– Ладно, Вань, спасибо. Давай ты с Санчиткой побалакаешь, а через пару дней я к тебе загляну.

На том и расстались.

Светка

Ночь хорошая выдалась, темная. Мы с Витькой еще с вечера договорились, так что только в Схроне все спать улеглись да Палыч захрапел, поднялись мы тихо. И по стеночке, по стеночке до лаза в Наклонную Штольню. Нырнули по очереди в нее и через пять секунд вывалились в Смрадный Туннель. На часах Машка стояла, Витек ей подмигнул и палец к губам приложил. Кивнула Машка, и, когда мимо нее проходили, притянула каждого, быстро в щеку чмокнула и перекрестила коротко. Благословила, значит.

– Обязательно возвращайтесь, – сказала, а у самой на глазах слезы. Хорошая она, Машка, и добрая, очень я ее люблю, даже больше, чем Ленку, хотя боец Машка никудышный, а Ленка – каких поискать. Наверное, Ленка – лучший боец из нас. Из тех, кто остался.

Правда, и Динка боец неплохой. Если бы только глупостей про наших мальчишек говорила поменьше и в зеркало гляделась пореже. Она, Динка, красивая, и волосы у нее белые, длинные и густые. Не то что у нас с Ленкой – редкие и бесцветные. Когда Палыч Динкины волосы обрезает, та плачет, будто не понимает, что на дело нужны – тетивы для луков плести. А Машка не плачет, хотя у нее тоже длинные и красивые, только черные.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.