Чужая ненависть

Гелприн Майкл

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Чужая ненависть (Гелприн Майкл)

Женщине на вид около сорока, возможно, чуть больше. Ощутимо нервничает, такие вещи мы определяем сразу. И даже не по резкому подергиванию уголков рта и не по дрожи в пальцах, а скорее по исходящим от нее флюидам. Делаю приглашающий жест, одновременно кивая на кресло.

– Здравствуйте, доктор, – говорит посетительница.

– Я не доктор.

– Простите.

Что ж, прощаю. Люди привыкли, что их недугами занимаются врачи. В том числе и душевными. К медицине, однако, я имею весьма отдаленное отношение.

– Ничего, – говорю вслух. – Вы уверены, что обратились по адресу? Возможно, вам к дежурной сестре. Как правило, женщины обращаются к сестрам.

– Я пришла из-за сына. Он… Простите, как все же вас называть? Понимаете, мне неудобно…

Я понимаю. Разумеется, называть меня вампиром ей неудобно. Им всем неудобно.

– Мое имя – брат Арчибальд.

Когда-то меня звали Артуром. В детстве. Так звала меня мама. А еще Артуркой и Артиком. Давно, до того, как у меня обнаружились вампирские способности и я вступил в братство, став Арчибальдом. Для сестер и братьев – Арчи. Иногда я ненавижу это имя.

– Спасибо, брат Арчибальд. Вы… вы поможете мне?

Вот опять. Еще до того, как ввести в курс дела. Что ж, мне это знакомо. Последний шанс, когда все другие исчерпаны, – обратиться к вампиру. Через себя, через «не могу».

– Вы знакомы с нашими правилами?

– Да, – говорит визитерша тихо, едва слышно. – Я знаю правила.

«Вампир имеет право отказать в сделке без объяснения причин. Вампир имеет право требовать в качестве компенсации ту цену, которую пожелает. При выполнении условий сделки вампир не обязан соблюдать нормы этики и общепринятой морали».

Три правила вампира. Ставшие притчей во языцех, когда речь заходит о нас. Я частенько задумываюсь над тем, за какое из них нас ненавидят больше всего.

– Слушаю вас.

– Мальчика зовут Алексей, Леша, – лицо у визитерши бледнеет, голос дрожит. – Он, понимаете… Он у меня единственный. Безотцовщина, я все ему отдала. Я…

– Пожалуйста, только по делу, – прерываю я. – Мое время ограничено и дорого стоит. Очень дорого.

– У меня есть деньги, – быстро говорит она. – Не очень много. Но я отдам все, что есть.

– Хорошо, продолжайте.

– Леша… Ему сейчас девятнадцать. Он влюбился. Давно, больше года назад, – в глазах посетительницы появляются слезы. – Не знаю, как вам это сказать.

– Говорите как есть.

– Она проститутка, – женщина перестает сдерживаться, слезы бегут по щекам. – Профессионалка. Как это называется сейчас – эскорт-сервис. Красивая, расчетливая дрянь. Она издевается над ним, глумится, заставляет смотреть, как она… ну, вы понимаете. С другими, с клиентами. Лешенька чистый мальчик, неиспорченный, у него от этого… Вы не представляете, что творится. Он не спит ночами, не ест. Месяц назад принял снотворное, врачи его едва вытащили. А вчера он сказал мне, что решил окончательно. Не хочет больше жить. Вот фотографии, посмотрите. Это он.

Парнишка на снимках тощ и вихраст, с ясными серыми глазами на узком скуластом лице.

– Вы мне поможете, брат Арчибальд?

– Хорошо, – говорю я. – Это будет стоить двадцать пять тысяч. Долларов.

– У меня нет, – женщина бледнеет лицом, стынет взглядом. – У меня нет таких денег. Столько не будет, даже если продам все. Даже если… Брат Арчибальд, прошу вас, умоляю. Я отдам. Я буду выплачивать, клянусь, я напишу расписку. Буду отдавать вам все. Я…

– Мы не работаем в долг. Извините. Завтра будет дежурить другой брат, вы можете обратиться к нему. Или к сестре. Возможно, вам удастся найти лучшую цену. Только, я думаю, вряд ли.

– Я уже обращалась, – женщина встает. – Мне сказали, что если не возьметесь вы, то не возьмется никто.

– Кто сказал?

– Брат Гарольд. Брат Оскар. Сестра Виктория. Сестра… извините.

Ссутулившись, она направляется к двери. Я смотрю ей вслед.

– Сколько у вас есть? – бросаю ей в спину.

– Десять тысяч, – она оборачивается, голос дрожит. – Может быть, двенадцать, если продать все, что еще не успела. Я могу занять, мне одолжат, я никогда не обманывала. Еще три-пять тысяч. Я одолжу под честное слово. Мне поверят, мне…

– Ладно, – я встаю. – Мальчик сейчас дома?

– Да. Он все время дома. Институт бросил. Сидит, ждет звонка этой.

– Хорошо, поехали. Мальчику скажете, что я ваш знакомый, пусть будет психолог.

– А… А деньги?

– Деньги принесете завтра. Сюда, в Вэмпайр-центр. Отдадите дежурному брату или сестре, вам выдадут расписку. Сумма – десять тысяч долларов.

Возвращаюсь к трем пополудни. Вся процедура заняла две минуты, мальчишка даже не заметил. Никто не замечает, вампир забирает то, за чем пришел, быстро и безболезненно. Минута, две, в критических случаях – три. И – одно из того, за что нас ненавидят. Правило номер два, баснословная плата за пустяковую операцию. С их точки зрения пустяковую. То, через что вампир проходит после нее, клиентам неизвестно. Они даже не представляют, каково это.

Дежурная сестра у себя в кабинете, я отвешиваю церемонный поклон с порога и приглашаю отобедать. Когда-то ее звали Ритой, теперь – Маргаритой, для сестер и братьев – Марго. Она улыбается – мы знаем друг друга со дня основания центра, и, будь мы обычными людьми, давно бы, наверное, поженились и наплодили детишек. Увы, вампирам положено жить в бездетности и безбрачии. Иначе тот, кто рядом с ним, обречен. Он будет опустошен, выпит, его аура растворится в вампирской, затем начнется разрушение личности и, наконец, деградация. И произойдет это помимо воли вампира, а скорее вопреки ей.

В ресторане, что напротив Вэмпайр-центра, нас знают так же, как и наши вкусы. И, соответственно, боятся, маскируя страх угодливостью. Официант мигом заставляет столик съестным, откупоривает бутылку «Кагора» и исчезает.

– Как ты? – спрашиваю я, пригубив вино. – Есть груз?

– Один, – Марго едва заметно улыбается. – Прожитых лет. А у тебя?

– Если с учетом прожитых, то уже два. Второй нажил сегодня утром.

Грузом мы называем вновь приобретенное качество, забранное у клиента. Мой груз сегодня – любовь к девице по имени Анжелика Савич, двадцати двух лет, незамужней, бездетной, профессия – шлюха. Я люблю эту сволочь пылко, неистово и безнадежно, готов ради нее на все, включая сдувание пыли с ее следов.

– Как будешь избавляться? – спрашивает Марго.

– Как обычно. Другого способа пока нет.

Марго кивает. От любви избавляться следует разочарованием и ненавистью с последующим безразличием. Осознание того, что моя возлюбленная попросту общественная подстилка, доступная любому и каждому, не помогает. Оно, это осознание, пока всего лишь на холодном, ментальном уровне. Для того чтобы от груза избавиться, следует загнать грязь и похоть в подкорку и в сердце, смешать их там вместе и испоганить, изгадить смесью душу.

– Вот фотография, – говорю я. – Взгляни.

– Н-да, – Марго брезгливо разглядывает снимок. – Породистая сучка.

– Редкостная дрянь, – заставляю себя выговорить, едва сдержавшись, чтобы не заорать: «Не смей называть ее сучкой!»

Фотка мне досталась от Алексея. Прежний владелец растерянно смотрел на запечатленную на ней бесстыжую голую девку с нагло целящимися в потолок бледно-розовыми сосками и распахнутой бритой промежностью. Любви в нем уже не было, любовь отошла ко мне вместе с иллюстрирующей ее фотокарточкой.

– И когда будешь избавляться?

– Надо бы сегодня, – говорю я. – Долго с этим не прожить. Чувство такое, словно не вылезаешь из выгребной ямы.

– Хочешь, приезжай потом ко мне, – говорит Марго тихо. – Я буду ждать. Приедешь?

Я смотрю на нее и молчу. Хрупкая, тоненькая, белокожая. Русые волосы до плеч. Сестра Маргарита, вампир первой ступени, низшей. Той же, что и я.

Я, разумеется, не приеду. Иначе то, что между нами произойдет, запросто может закончиться для одного из нас плачевно, а то и фатально. Или для обоих. Потерявший голову вампир – существо не просто опасное, оно – смертельно опасное. В буквальном смысле слова «смертельно».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.