Объяснительный словарь иностранных слов… Объяснение 1000 иностранных слов, употребляющихся в русском языке… Краткий политико-экономический словарь

Добролюбов Николай Александрович

Жанр: Критика  Документальная литература    Автор: Добролюбов Николай Александрович   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Объяснительный словарь иностранных слов… Объяснение 1000 иностранных слов, употребляющихся в русском языке… Краткий политико-экономический словарь ( Добролюбов Николай Александрович)

Пошла мода на справочные словари! Теперь вышло три маленьких, а недавно объявляли и об издании большого… [1] Это значит, что мы наконец возымели желание понимать некоторые слова, которые до сих пор читали в книгах и газетах без всякого смысла. В самом деле – все три словаря, названные нами, составлены с целию помогать читателям, не знающим иностранных языков, при чтении газет и журналов. В подобном пособии, без сомнения, многие нуждаются, и потому хороший справочный словарь был бы у нас истинным одолжением. К сожалению, из трех указанных нами только словарь г. Углова (до 6000 слов) может быть назван хоть сколько-нибудь удовлетворительным. Определения его кратки, но довольно верны; важнейшие понятия из политических наук не забыты; кроме простого определения слов, сообщаются также некоторые положительные сведения, к ним относящиеся… Но оба других словаря – могут, конечно, служить для развлечения любознательных читателей и доставлять им веселые минуты, но никак не помогут к уразумению смысла газетных статей и т. п. «Политико-экономический словарь» заключает в себе до 1500 слов и занимается объяснением, например, таких терминов: «аэронавтика, аэронавт, аэростат, ботаника, бедность, геогнозия, геодезия, дюжина, физика, химия» и т. п. Тут же толкуется о том, что такое гривенник, пятиалтынный и пр. А рядом с этим встречаются объяснения местных слов, которых нигде, кроме «Областного словаря», и не прочитаешь. Например, явство, якунить, юрюк, юкола, емины, шибайла, чевалитъ, хабарно, тереза и пр. И какое же значение имеют эти слова? Тереза – весы, чевалить – приготовлять ягоды на зиму, юкола – сушеная рыба из рода лососей, и т. п. Что тут общего с политической экономией? И много ли места остается в словаре для объяснения собственно экономических терминов? Да еще надо прибавить, что составитель словаря не довольствуется простым объяснением слов, а присоединяет от себя нравственные сентенции. Например: «бедность – состояние нуждающегося в первых потребностях жизни; бывает следствием скудости природы, лености и беспечности человека и часто непонимания экономических законов, когда стараются водворить в общежитии искусственные начала народного хозяйства». «Благотворительность как вспомоществование нуждающемуся ближнему должна быть основана на сознании нравственного долга, а потому не всякое подаяние заслуживает этого названия, тем менее помощь, облеченная в форму юридической обязанности; оттого благотворительность, в строгом значении этого слова, не составляет предмета науки». – Курьезных определений, подобных этому, немало найдется в «Политико-экономическом словаре». Зато мы не нашли в нем слов запрос, пошлина, поручительство, ценз и пр.

Но тысячу слов г. А. С. можно «с приятностью прочесть». Объяснения слов искать тут нечего, хотя г. А. С. в предисловии и уверяет, что объяснением своих тысячи слов, «наиболее употребляющихся в русской литературе», он хотел быть полезным читателям журналов и газет в объяснении непонятных им иностранных слов. Чего бы вы ни стали искать у г. А. С., – можно почти наверное сказать, что не найдете. Мы искали, например, несколько слов, беспрерывно попадающихся теперь в газетах: аристократы, демократы, модерантисты, реакционеры, тори и виги, хартисты, либералы, легитимисты, конгресс, нота, вотировать и пр, и пр. Ничего нет!.. то есть – если хотите, три слова из исчисленных нами и есть в словаре, да что в том толку. Судите сами:

Либерал – свободно мыслящий человек, человек, преданный свободе правления.

Легитимист – приверженец законной династии.

Реакция – отпор, воздействие, то есть действие, вызванное другим; например, когда одно тело ударяется о другое, – это другое оказывает ему отпор (реакцию); так, например, первый удар языка в колокол труднее для ударяющего, нежели второй – в противоположный край, потому что при втором ударе звонарю уже помог край колокола, оттолкнув язык в противоположную сторону. – В жизни умственной и нравственной, так же как и в физической природе, что-нибудь, доведенное до крайности, вызывает реакцию.

Не хотите ли с подобными объяснениями уразуметь смысл, в каком различные партии называются в журналах и газетах либералами, реакционерами, легитимистами и пр.

Вообще объяснения г. А. С. очень курьезны. Например, логика, по его мнению, – «наука правильно мыслить и доказывать»; лиризм – «возвышенность мыслей и языка»; реализм – «то же, что и материализм, – вещественное направление философии»; материализм же… но позвольте выписать сполна объяснение г. А. С., так как уж пошла невзгода на материализм… От г. А. С. достается ему, как увидите, не менее, чем и от г. Ю. Савича и от автора «Сватовства Ченского». [2]

Материализм – философия, основанная на изучении природы и в позднейшее время не признающая в ней духовного начала. Она явилась в лице Бэкона как противодействие бесплодному, замкнутому направлению идеализма. В предшествующее ей время метафизики, отвергнув всякое знание материи, парили в безвоздушных пространствах, забыв, что они живут еще на земле и что не мешает подчас оглянуться – нет ли и там чего-нибудь достойного внимания. При таком состоянии ума, погруженного в самого себя, разумеется, не могло процветать естествознание и вместе с тем не могло совершенствоваться образование массы народной: философия, как неприступными стенами, оградила себя от большинства своими выспренними воззрениями и своим хитросплетенным образом выражения; наука была достоянием немногих, и эти немногие не умели извлечь из нее никакой существенной пользы. Отпор был приготовлен и не замедлил явиться в лице Бэкона Веруламского. Этот замечательный человек увидел необходимость круто повернуть направление умов, чтобы возбудить их к полезной деятельности: он ввел новый метод (способ изучения) в философию, направил умы на естествоведение, отверг многие укоренившиеся положения и стал искать новых в исследовании природы; но в пылу противоречия зашел, сам того не подозревая, дальше, чем бы следовало, и уничижил разум человека, поставив опыт выше его. «Должно, – говорит он, – собрав несколько фактов разного рода, извлекать из них познание причин и начал», как будто этот узкий путь случайного приведет не к причинам второстепенным, а к идее сущности, если она заранее не существовала в душе человека? «Лучшее из всех доказательств, – говорит он же, – есть, без сомнения, опыт», – и сам противоречит себе в этих словах, предпосылая идею опыту, потому что для доказывания чего-нибудь нужно, чтобы о том уже существовала идея. Сам вооружаясь против близорукого эмпиризма (философии, отвергающей все доказательства, кроме опыта), нехотя посеял он этими словами ложную мысль, которая позднейшими последователями его была доведена до нелепости: Локк, Кондильяк и другие признавали только то, что могли доказать опытом, как будто можно отвергнуть все, не подлежащее весам, мере или химической очевидности? – Возьмем пример из физической природы, как подлежащей опыту: пусть миллионы народа станут измерять количество воды в море, – сколько бы времени ни провели они за этим занятием, цели они никогда не достигнут, потому что убыль воды будет вознаграждаться прибылью новой, – значит, опыт невозможен, а между тем все-таки в данное время в море содержится известное количество ведер воды, положим, биллионы биллионов, взятые столько же раз, но факт существует; а доказать его, по недостаточности наших средств, нет возможности. – Несмотря на всю очевидную несостоятельность одностороннего материализма, последователи Бэкона распространили его вместе с насмешками над идеализмом; правда, что человеку, расположенному смеяться, материалисты тоже напоминают один анекдот, который, с позволения читателей, расскажу им в заключение статьи, вышедшей немного слишком (!) серьезной для карманного словаря. Один доктор-эмпирик лечил портного от горячки; больной был при последних минутах – надежды на спасение никакой не было, – вдруг пациент пожелал ветчины; доктор, видя, что смерть неизбежна, велел дать ему, и больной выздоровел; медик, верный своему направлению, записал себе на память: ветчина – прекрасное средство от горячки. Через несколько времени ему пришлось лечить тоже больного горячкой сапожника, – идея леченья была уже почерпнута из опыта: думать не о чем; он начал лечить его ветчиной, но на другой же день больной умер; – доктор, привыкший по фактам составлять идею, нисколько не потерялся и только дополнил прежнее замечание словами; для портных, а не для сапожников. (Анекдот этот рассказан в сочинении князя Одоевского: «Русские ночи».) [3]

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.