Шантаж

Жиру Франсуаза

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Шантаж (Жиру Франсуаза)

«Быть королем — ничто. Когда есть страх…»

Шекспир. Макбет (акт 3, сц. 1)

Она закричала.

В ответ послышался собачий лай. Ночная улица с выстроившимися в ряд машинами была пустынна.

Человек, толкнувший ее, растворился в темноте. Стоя на коленях на влажном тротуаре, она поискала соскочившую туфельку. Из ссадины на ноге сочилась кровь, пачкая разорванный чулок…

Потом ей пришлось стучаться к консьержке, просить извинения, рассказывать о случившемся, ждать, когда сонный муж консьержки спросит у жены, где ключи мадемуазель Клер, у нее украли сумочку; опять эти подонки, ключей нет на доске, значит, взяла уборщица, надо позвать слесаря, лучше всего обратиться в комиссариат полиции, они знают, где такого найти в столь позднее время.

— Сумочки теперь крадут все чаще, — сказал дежурный полицейский. — Просто беда. Неосмотрительно гулять одной по ночам.

— Я не гуляла. Я возвращалась домой. Я…

А если и гуляла — как он выразился? Имеет полное право! Глупая потребность оправдываться перед полицейским… Впрочем, ничего угрожающего тот собой не представлял. Просто разглядывал пострадавшую безразличными глазами спаниеля.

— Если хотите, можете оставить заявление.

В настоящий момент ей нужен был слесарь, кто-нибудь, кто мог бы открыть дверь квартиры.

— В такой поздний час это вам недешево обойдется.

Отодвинув стул, он поднялся, чтобы разглядеть ее с ног до головы.

— Ладно. Попробуем вам помочь…

— Вы опрокинули бутылку, — сказала она.

Он выругался, наклонился. Пиво лилось на пол.

Сидя на лестнице, она ждала приезда «технички».

За дверью слышалось мяуканье кота. С пятого этажа доносились звуки квартета Брамса или квинтета, кто его знает. Внезапно они оборвались, и в воздухе повисла незаконченная нежная музыкальная фраза. Дикари!

Долгое время ночную тишину нарушал только шум в водостоке. Это был старый дом, в котором она снимала квартиру, именовавшуюся в справочниках: «70 кв.м., ориг. план., солнечная стор., все удоб.».

Наконец загорелся свет.

Пока лифт поднимался вверх, она надела туфли, оправила юбку, затянула пояс на плаще. Слесарь нашел, что у клиентки красивые ноги, но заставил подписать счет на 900 франков. Кот, оскорбленный тем, что провел полночи в одиночестве, ускользнул у нее из рук, когда она захотела его приласкать.

— Не бросай меня, Красавчик! Особенно сейчас! — молила она.

Но Красавчик остался непреклонен.

Раздеваясь на ходу, она зажгла всюду свет, даже на кухне, чтобы отогнать все еще терзавший ее страх. Расстегивая бюстгалтер, выслушала автомат-секретаря, стала искать ручку, чтобы записать номер телефона, куда же она запропастилась? Ах, да, осталась в сумочке — она совсем забыла о ней, пока мысленно перебирала украденное. Разве припомнишь все, что находится в дамской сумочке… Даже о пяти тысячах франков, приготовленных для поставщика, который терпеть не мог чеков, она вспомнила не сразу. Да еще о золотом браслете, который таскала уже месяц — надо было починить замок. Жаль…

Пока ванна наполнялась водой, она скрутила свои пепельные волосы, воткнула в них две шпильки, чтобы они держались на затылке, и стала пристально рассматривать круги под глазами.

Пора было позабыть о происшествии. Завтра, конечно, придется предупредить банк о пропаже чековой книжки и кредитной карточки… сменить дверной замок… что еще?

Обрабатывая ссадину на колене, она вспомнила о красном бумажнике. Бутылочка с зеленкой выскользнула у нее из рук на черно-белый кафель и разбилась.

…Они шептались, лежа на узкой постели, которую от соседней комнаты отделяла такая тонкая перегородка, что слышен был храп спящего там мужчины.

— Я не хочу, чтобы ты крал ради меня, — говорила Элизабет. — Не хочу. Тебя рано или поздно поймают.

Парень усмехнулся, сощурив черные глаза. Потом отбросил одеяло и стал рассматривать голое тело девушки.

— Ты похудела, — серьезно сказал он. — Я не хочу, чтобы ты худела. Я хочу, чтобы твои груди всегда были тяжелые, полные и нежные. Я должен тебя хорошо кормить.

Он вытянулся рядом с Элизабет, положил ей на грудь свою голову, одной рукой схватил ее длинные волосы и закрыл глаза.

— Однажды тебя поймают, — повторила девушка, — и отправят в тюрьму, а я умру от стыда.

Он сказал, что в следующем месяце у него появится работа — перевод; что он ненавидит ее, что она жалкая мещанка, что наступит день, когда с нынешней дерьмовой жизнью будет покончено, что он купит ей остров в Греции, где она родит ему семерых детей с хлорофилловыми волосами, так как пищей их будет воздух и солнце, и им не понадобится работать или красть ради хлеба насущного. Он говорил еще другие глупости и уснул, придавив ее своим телом.

…Он долго шел, пытаясь на ощупь под курткой открыть сумочку и вытащить из нее деньги. В первый раз все произошло довольно быстро, и он сумел выбросить сумочку на помойку еще по дороге домой. На этот раз молния никак не поддавалась, и он справился с нею только при свете в комнате. Так он обнаружил пакет с деньгами.

С радостным воплем Пьер подбросил их в воздух, как конфетти. Элизабет молча подобрала деньги, сложила и сунула обратно в пакет. Пьер сказал, что это все ей! Но она отказалась их взять, эти грязные деньги, хватит с нее. Тогда он зажег спичку и поднес ее к одной из купюр. Она набросилась на него с криком, что он сошел с ума.

Теперь она гладила его темноволосую голову, которая покоилась на ее груди, мешая свободно дышать. Во сне рука Пьера расслабилась. Девушке удалось высвободить сначала волосы, потом ноги и выскользнуть наконец из постели. Пьер повернулся на другой бок, не проснувшись. Начало светать.

Сидя на ковре, она долго вглядывалась в его спокойное лицо, которому сон вернул детскую невинность. Это был красивый парень. Ей нравилось прогуливаться с ним рука в руке. Они обращали на себя внимание прохожих, оба затянутые в джинсы… Красив, но безумен. Он вполне мог сжечь билет в 500 франков. Он был способен на все.

Элизабет вспомнила отца, подсчитывающего каждый день выручку, из которой он давал ей одну монету для копилки: помни, надо быть бережливой, Лизи… Она схватила сумочку, вытрясла из нее все содержимое, удивилась чистой расческе — такие всегда казались ей подозрительными, расчесала ею волосы, открыла и закрыла пудреницу, отодвинула, не глядя, бумаги, поиграла молнией, понюхала надушенный платок и подумала: не оставить ли его себе, но Пьер не велел — так, мол, всегда и попадаются, только деньги не пахнут. Она затолкала все в сумочку и, не заперев ее, раскачав на ремешке, выбросила через окно на улицу.

Затем постояла, голая и грустная, у окна, ожидая грузовика с мусорщиками, пока не увидела, как металлические челюсти захватывают то, что им подбрасывают люди в перчатках.

В это утро, вопреки обыкновению, президент Республики опаздывал…

Вместо того чтобы точно в 10 утра войти в зал Совета министров, где члены кабинета ожидали его, стоя за стульями, он появился в 10.17, опираясь на трость, и во время заседания был весьма резок. Располагая в этих стенах прерогативой на иронию, он пользовался ею чаще обычного, не щадя даже своих любимчиков. Одному из них он отказал, несмотря на предварительную согласованность в назначении на пост представленного им кандидата, заявив, что уже имел возможность оценить некомпетентность этого господина на другой должности и что, мол, не считает нужным вознаграждать его за это, вопреки установленному правительством обыкновению.

Реплика: «господин министр юстиции, мы были бы вам весьма признательны, если бы вы следовали тацитовскому лаконизму, как бы затруднительно сие для вас не было», — заставила того вздрогнуть.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.