Сама себе враг

Михалева Анна Валентиновна

Серия: Детектив глазами женщины [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сама себе враг (Михалева Анна)

1

— Бунин! Не смей приезжать! — ужасно, когда день начинается именно так. Мало того, что накрылся ее счет в банке, точнее, если выражаться романтическим языком финансистов, счет заморозили и цинично извинились: мол, не обессудьте, кризис в стране, понимать должны. Мало того, что на улице в начале ноября воцарился настоящий зимний мороз, что батареи в квартире, если еще и не приказали долго жить, то уж точно дышат на ладан. Так вот мало всего этого свалилось на ее несчастную голову, еще и Бунин объявился. Это после того, как она успокоилась и перевела дух, надеясь, что он уже никогда не возникнет на ее горизонте! Ведь два месяца жила себе спокойно без него, и вот на тебе, нарисовался! Алена набрала в легкие побольше воздуха и заорала в трубку так, что, по ее расчетам, у Кости непременно должна была бы лопнуть барабанная перепонка: — Убирайся из моей жизни!

— Ни за что! — спокойно возразил он.

— Послушай, у тебя сотни женщин, ну зачем тебе я? — она возненавидела себя за этот скулеж.

— Ревнуешь?! — в этом был весь он. Ожидать от него другой реакции — проявление неуважения, как минимум.

— Можешь считать и так. Можешь даже утешиться мыслью, что я сошла с ума от ревности и просто не соображаю, что делаю, и поэтому отказываюсь от такого счастья, как ты, дорогой! Или лучше, думай, что меня уже нет, что я покончила с собой от неразделенной любви.

— Я рад разделить ее, — с готовностью сообщил он.

— И не мечтай! Все, Бунин, ты меня отвлекаешь от важного дела.

— Что, готовишься ко встрече с любимым следователем?

— Нет, веревку мылю. Нужно же хотя бы повеситься с комфортом.

Она швырнула трубку на рычаг, потом быстро выдернула телефонный шнур из розетки. Бунину нельзя оставлять ни одного шанса. Похоже, придется еще и осаду его выдерживать. Алена задумалась, прикидывая, на сколько дней хватит продуктов в холодильнике — самые оптимистичные прогнозы не простирались далее двух дней. «Нужно, в конце концов, делать покупки с запасом, недели на три! — запоздало посетовала она. — Теперь придется звонить Терещенко и просить его навестить мою скромную обитель». При этой мысли настроение еще больше ухудшилось — Вадима она не видела месяца два, как минимум. В начале сентября его начальника — Горыныча, перевели на Петровку в качестве повышения. Вадима он перетащил за собой. Ну, и навесили там на него кучу застойных дел, которые нужно не то передать в прокуратуру, не то дорасследовать. С его любовью к копанию во всяких загадках и страстью к беседам в неформальной обстановке лучшего времяпрепровождения было невозможно придумать. Терещенко с воодушевлением зарылся в работу. Их дружба как-то само собой разладилась. Он звонил крайне редко — в лучшем случае раз в неделю, Алена пару раз пыталась заманить его в гости, но безрезультатно. В общем, о милашке-следователе можно было забыть. Она зябко поежилась — что случилось с отоплением?! Хотя вопрос был даже нериторическим. Она прекрасно знала, почему в квартире холоднее, чем на лестничной площадке. Всему виной ее новый сосед снизу — такой дрянью оказался! Мало того, что перепланировал свою квартиру, так еще и отопительную систему поменял, причем и то, и другое сделал так хитро, что теперь тепло оставалось исключительно в его жилище, а у нее было жутко холодно. Алена никогда не считала себя архитектором от бога, она даже сантехником от бога себя не считала, поэтому и не пыталась понять, почему комфортная жара в квартире соседа дала такой побочный эффект этажом выше, то есть у нее. Однако в том, что в ее страданиях виноват именно сосед, она не сомневалась: до его великого переселения у нее в доме было тепло и уютно. Алена обхватила плечи руками и потащилась в кухню, чтобы вскипятить чайник и таким образом хоть чуть-чуть согреться. Проходя мимо здоровенного зеркала в прихожей, она окинула себя придирчивым взглядом и усмехнулась — ну и видок! Зря она так настаивала на том, чтобы Бунин не приезжал, нужно было бы пригласить его. Этот визит поставил бы жирную точку в их непростых отношениях. Сразу как только он увидел бы ее. В синем вытянутом свитере размера на четыре больше ее собственного, в байковых вылинявших домашних штанах, в грубых шерстяных носках, обмотанная по самые уши изъеденным молью старым шарфом, она могла сойти за кого угодно, но только не за воплощение женского идеала. Это определенно! Да и вообще, женственной ее можно было бы назвать разве что из сострадания к ее ослабленному холодом организму. С тех пор как в конце лета она так неудачно поменяла имидж, мужчины смотрели на нее в основном с жалостью, но чаще вообще старались не смотреть, прятали глаза. Еще бы! В потрепанных джинсах, пестром свитере, грубых туфлях на толстой подошве на романтическую женщину она не тянула. Это если глаза не поднимать! А если все-таки отважиться и сделать это — о ужас! Одна прическа чего стоит! С такой прической она могла бы претендовать на гордое звание «Мисс возвратный тиф». Вообще-то, по мнению мастера элитного салона «JACQUES DESSANGE», который взялся ее преображать, видимо, не в самый удачный для вдохновения день, все обстояло не так уж плохо. Короткие волосенки, торчащие во все стороны, он гордо окрестил «рваным эффектом» и подбодрил ее тем, что такая прическа очень популярна сейчас среди западных топ-моделей. Из всего потока заверений мастера в ее грядущем успехе Алена соблазнилась на слово «топ-модель» — раз уж они носят на голове такое, почему бы и ей, простой смертной, не попробовать. Вот и попробовала — теперь «рваный эффект» ее волос стращает каждого встречного. Нужно ли говорить, что наступившая осень радовала ее как никогда прежде — появилась возможность натянуть шапку на самые уши и больше не наблюдать, как прохожие шарахаются от тебя во все стороны. «Н-да! Излишнее внимание мужиков не грозит мне теперь еще полгода. Это как минимум!» На столь жизнеутверждающей мысли Алена закашлялась и показательно хлюпнула красным, распухшим носом.

Сидеть дома ей совсем не хотелось. Впрочем, никто и не заставлял. Она могла осчастливить своим появлением несколько мест. Во-первых, податься в редакцию журнала «Оберег» — неплохо бы изредка появляться на постоянной работе, а то Борисыч уже начал злиться. Но это может подождать. В конце концов, там в морозы тоже не отогреешься. Во-вторых, она могла забежать к тетке Тае и даже пожить у нее. Но об этом лучше и не мечтать. Час, проведенный с любимой родственницей, Алена с детства считала за три, как на вредном производстве. Тетка — исключительно душевная женщина, но только первые пять минут, дольше общение у них не складывается, и эту ситуацию уже не исправишь — обе привыкли, и если не возникает скандала из-за вечных разногласий (какими должны быть идеальные отношения между мужчиной и женщиной; почему Алена до сих пор не замужем; и какого черта ее (Алену) критиковать, если тетка сама три раза выскакивала и все равно со своими понятиями осталась одна на старости лет), то они ругаются по пустякам. На худой конец, можно поехать к той же тетке, но в театр, где та работает главным костюмером. Эта идея показалась наиболее заманчивой. Тетка Тая на работе — сама доброта, в театре ее так и зовут «Жилеточка», потому что она готова выслушать любого обиженного, любого приголубить, поддержать, пожалеть, а иногда и посоветовать что-нибудь дельное. В огромной костюмерной, равно как и на прилегающих театральных территориях, Алена еще ни разу не поругалась с родственницей. К тому же там тепло. И еще она должна поговорить с актером, занятым в новой постановке «Гамлета», Александром Журавлевым. По заданию редакции ей следовало взять у него интервью для своего «звездного отдела». Алена тоскливо посмотрела в окно: хмуро, холодно. Она вздрогнула, представив себе, каково это — высунуть сейчас нос на улицу. Но, с другой стороны, можно принять горячий душ, надеть что-нибудь теплое и убраться наконец из этого ада, именующегося ее милым домом.

* * *

Александр Журавлев был не очень приятным типом, хотя сразу этого никто бы не сказал. Такое узнается только при более тесном общении. А поначалу он всегда производил одно и то же впечатление — умопомрачительное. Свести с ума собеседника (не говоря уже о собеседнице) было для него плевым делом. Скорее всего он и цели-то такой не ставил, просто по инерции вел себя подчеркнуто вежливо и очень сдержанно. Если прибавить к сказанному его утонченность, оригинальность мышления, изысканность жестов, приятный поставленный голос и жгучую красоту, то у девушки просто не оставалось шансов остаться к нему равнодушной. В первую их встречу он напомнил Алене прочитанные в юности романы об испанских графах, ушедших в пираты по причине разлада со знатными родителями. Совершенно непонятно, как парень, похожий на средневекового карибского корсара, мог уродиться в Рязанской губернии и иметь вполне русскую фамилию. Кроме всего прочего, Александр, несмотря на молодые годы (ему едва исполнилось тридцать), был по-настоящему талантливым и знаменитым актером. Может быть, поэтому режиссер театра пригласил его на роль датского принца, который по всем статьям должен быть белобрысым и отнюдь непривлекательным. Но режиссер (или, как поговаривали, скорее спонсор спектакля) исходил из соображения, что «Гамлет» с Журавлевым обречен на успех. Александр всегда собирал полные залы. Но это о достоинствах. Однако были и недостатки — жуткая мнительность, переходящая в манию преследования, и поистине детская обидчивость. Порой он вел себя как подросток, который обозлился на весь мир только потому, что пока еще не понял, как в нем существовать. Похвалу Журавлев воспринимал как скрытую критику, что уж говорить об откровенной критике — от нее он впадал в длительную депрессию. Общаться с ним было все равно, что балансировать на той самой рее, на которую пираты сплавляли особенно достойных противников. Алене пару раз пришлось брать у него коротенькие интервью — к праздничным выпускам «Оберега» (где родился, как учился, какой любимый торт и прочее), но это оставило в ее памяти глубокий эмоциональный след. След неприятный. А потому идея Борисыча посвятить Журавлеву все страницы «звездного раздела» в ноябрьском номере журнала не показалась ей такой уж заманчивой. Она уже предвкушала, что тщательный подбор вопросов превратится в настоящую пытку, что нужно будет контролировать каждый жест, мимику (не дай бог улыбнуться не вовремя — Журавлев тут же обидится и замкнется в себе). Но что взять с человека, для которого даже вопрос: «Где вы родились?» — является ярким проявлением неуважения спрашивающего.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.