Однажды ранней осенью

Парфенчук Игорь

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Однажды ранней осенью (Парфенчук Игорь)1

Вообще то осень я люблю. Особенно сентябрь. Первый месяц осени. Листва не опала. Деревья еще с зеленой кроной, слегка тронутые золотом. На улицах чисто. Нет той пыли и удушающей летней жары. Или луж и болота на не заасфальтированных участках земли в позднюю осень.

Птицы только собираются в дальний путь. Сбиваются в стаи. Перелетают с дерева на дерево. Всей стаей взмывают в небо. Долго кружат, влево, вправо, вверх, вниз, потом по команде вожака разом опускаются. Что – то обсуждают между собой на птичьем языке. Наверно проводят разбор полетов. Ищут ошибки, договариваются о чем – то, готовят маршрут для отлета в теплые края.

Еще нет особых перепадов температуры в дневное и ночное время. Не дуют пронзительные ветра, свойственные глубокой осени. Не начались дожди. Светит солнце. Редкие облачка иногда приносят мелкий дождик, который смывает пыль и грязь, накопившуюся за день.

Все вернулись с отпусков. Дети пошли в школу. Студенты разъехались по колледжам и институтам. У баров и кафе не играет музыка в дневное время. На улицах тихо и спокойно.

Словом сентябрь для меня наверно самый хороший и любимый месяц в году.

Но не в этот год. На улице довольно прохладно. Идут частые дожди. Листва на деревьях поникла. Несмотря на раннюю осень исчезли ласточки. Утром не знаешь – брать ли с собой зонтик или дождя не будет. По радио сообщения о задержках сбора овощей. Неутешительные прогнозы синоптиков со ссылками на глобальное потепление. Настроение не из лучших.

В больнице холодно. Не везде закончили ремонт. Окна не утеплили. В палатах родственники больных поприносили нагреватели. Тайком включают после ухода врачей. В кабинетах тоже – кто как может, так и согревается. Главврач ругается:

– У нас перерасход электроэнергии!

Его можно понять. Но и замерзающий медперсонал и тем более больных также.

У меня в кабинете плюс 16. Нельзя сказать, что это низкая температура, но и комфортной ее не назовешь. И это притом, что мой кабинет находится с солнечной стороны. Практически весь день. Два больших окна выходят на юго-восток. В шесть утра, когда в кабинете еще никого нет, солнце освещает небольшой диванчик в углу. В восемь, когда я прихожу на работу, мой рабочий стол, стул для посетителя. В десять – играет бликами на застекленном шкафу с игрушками для маленьких пациентов. Ну а после одиннадцати и до самого конца рабочего дня – солнце везде. На стенах с новыми обоями, разноцветном ковре на полу, свежевыбеленном потолку, на мониторе моего компьютера.

Летом от него деваться некуда. Не помогают ни шторы на окнах, ни вентилятор. О кондиционере приходится только мечтать. Жара как в Африке. И даже не в северной, а в самой центральной. Но это летом.

Сейчас бы это солнце, и в моем кабинете!

Но Гидрометцентр, так сказать прогнозирует. Обещает еще бабье лето. И даже многие лета, чередующиеся с такой вот непогодой.

Я психолог. Эту модную должность ввели в больнице недавно. Наверно кто – то наверху насмотрелся телепередач – как там оно на западе, или начитался литературы. Хотя нет – никто, ничего сейчас не читает. Кроме инструкций и приказов. Все – таки насмотрелся. В столице. А наш главврач прочитал. В приказе.

Об открывшейся вакансии я узнал от своего друга одноклассника. Я, отставной офицер – майор. Последняя воинская должность – командир разведроты отдельной стрелковой бригады. Женат. Двое детей. Сыну 16, дочери 12. До недавнего времени – безработный. В армию попал случайно. Учился в педагогическом институте, где была военная кафедра. Общевойсковая специальность. По окончанию института предложили пойти служить. Согласился.

Поначалу все было хорошо. Две комнаты в офицерском общежитии. Хорошая должность для молодого лейтенанта. Отличная зарплата. Работа жене. Детсадик маленькому сыну. И так лет 10. А потом все перевернулось. Руководство страны посчитало, что никто нам не угрожает, а потому армия в таком количестве не нужна. Конверсия. Технику на металлолом, личный состав на преждевременный дембель. По гражданской специальности не устроиться. Безработица. Случайные заработки.

А тут звонок Алексея: – Игорь, быстро подай документы в пединститут на факультет психологии. Как зачислят, сразу неси в отдел кадров больницы. Там нужен психолог, я от знакомой узнал.

В институте я доздал несколько предметов, проставился в деканате и меня приняли на 4 – ый курс заочно. Устроился в больницу. Спустя два года я стал настоящим психологом, и год как работаю на этой должности с дипломом.

Больница наша построена недавно. Около десяти лет назад. Расположена на окраине города. На двух гектарах бывшего колхозного поля разместилось два трехэтажных корпуса. Светлых, чистых, с широкими коридорами, которые впрочем, не всегда обеспечивают свободный проход всем желающим поправить свое здоровье. Что делать: город хоть и небольшой, но болезненного люда в нем много. Хороший дружный коллектив, сплоченный клятвой Гиппократа. Наш главврач – шеф Анатолий Станиславович, добрый отзывчивый человек. Правда, с небольшими «мухами» – зациклен на производственной дисциплине и вообще на всяком порядке. На мой взгляд – очень похвально. Дисциплина должна быть во всем! Медперсонал – молодежь, слегка разбавленная пенсионерами. Любит хорошо поработать, в смысле облегчить страдания больным, и отдохнуть.

Работой я особо не загружен. Ну, там иногда беседую с молодыми мамами, выводя их из после родовой депрессии. Внушаю им мысль о великой миссии женщины на земле, рассказываю истории о счастливом материнстве. Привожу примеры из личной жизни. Вернее их личных наблюдений. Гадаю по руке. Вот именно последнее, зачастую и выводит их из ступора, особенно когда скажешь что жить им долго и счастливо – лет 80, а новорожденному сто. А может это действительно случится? И я своими предсказаниями загружаю в них программу на долголетие и благополучие? Хочется верить.

Часто в кабинет приводят детей. Маленьких. Плачущих. Несчастных. У кого – то пальчик болит и не проходит после набора крови и мама не может остановить плач. Кто – то боится стать на ножку после перелома. Кому – то, что – то мешает внутри. Я беру их на руки, подношу к шкафу с игрушками, у меня много разных, показываю: вот лошадка полосатая – зебра, вот черепашка, никого не боится – ножки из панциря высунула, вот тигр полосатый, а вот слон, большой с хоботом. Рассказываю что они делают в Африке. Какие звуки издают. Какие у них сильные ноги – сами бегут по земле, и у них ничего не болит. Разрешаю потрогать игрушки. И ребенок успокаивается. Все проходит, ножки ходят как у зверушек.

Вызывают к пострадавшим в авариях или к их родственникам. Это самое тяжелое. Люди в шоке, не принимают случившееся. Рыдают или молча смотрят в одну точку, не узнавая никого вокруг. Приходится долго беседовать с человеком. И в тот день. И в последующие. И не всегда удается им помочь.

Часто в кабинет заглядывают пожилые женщины и бабушки. Постучатся в дверь:

– Можно доктор?

– Можно!

– Здравствуйте…

И начинают длинный монолог о прошедшей жизни, о том, сколько лет отдано производству, о том, что, когда они были нужны, от них брали все, а сейчас отдачи нет, и что им делать, и как дальше жить, в который я не могу вставить и слово. Поначалу пытался их прерывать, что – то советовать, но потом понял – им нужно выговориться. У одних дети далеко, в другом городе, приезжают нечасто, долго не пишут и не звонят. У других муж глухой, не отвечает – не с кем поговорить. А у кого и просто нет родных и близких, а так хочется излить душу.

Хорошая работа, дружный коллектив, но с примесью негатива: по настоянию шефа, насильно участвую в самодеятельности. В качестве актера широкого профиля. Это не мой конек – я люблю петь, но ничего не попишешь: кроме меня желающих образовать трио, квартет или просто небольшую группу хорового пения не оказалось, а начать сольную карьеру мне категорически запретили.

В тот сентябрьский день, с которого все началось, в 8.30 утра я вышел от заведующей отделением после летучки. Ничего особенного: анализ работы за прошедшие сутки, задание на текущие. Обычный будничный день. Утро. Длинный коридор, в конце которого мой кабинет.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.