Мы на «чертовом» катались колесе

Волознев Игорь Валентинович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мы на «чертовом» катались колесе (Волознев Игорь)

1

О приезде Ронни Сэндза в Москву Марине сообщила ее подруга, Татьяна, которая, в свою очередь, узнала об этом из последнего номера «Московского комсомольца».

— К нам на кинофестиваль прилетел сам Ронни Сэндз! — восторженно сообщила она Марине и Леониду. — Подумать только — Сэндз, звезда мировой величины! Он сейчас даже более знаменит, чем Ди Каприо и Том Круз…

Разговор происходил в торговом зале обувного магазина «Салита», где Леонид работал охранником, а обе подруги — продавщицами. Леонид — стриженый здоровяк в строгом черном костюме и галстуке — отнесся к новости с прохладцей. Он не посещал кинотеатры, а по видеку предпочитал смотреть дешевые боевики.

— Сэндз? — переспросил он, подавляя зевок. — У меня жена по нему с ума сходит. И чего это он прилетел?

— Он будет представлять на внеконкурсном показе новый фильм — «Жестокий ангел», в котором играет главную роль.

Татьяна протянула ему газету, но Марина перехватила ее и взглянула на фотографию. На ней был запечатлен Ронни Сэндз, пробирающийся сквозь толпу поклонниц.

— Приехал с женой, — продолжала щебетать Татьяна. — Очень симпатичная. Я видела ее фото в «Космополитене». Вот бы посмотреть на них в живую…

— Ну и чего, — равнодушно пробасил Леонид. — Съезди и посмотри.

— Так уж на тот сеанс, где будет Сэндз, все билеты проданы! Разве что к кинотеатру подъехать, дождаться его у входа?

Охранник скептически покачал головой. Татьяна обернулась к подруге:

— Марин, может, съездим завтра? А то ведь улетит, и больше никогда в жизни не увидим!

Марина вернула ей газету.

— Погоди, у меня покупатель…

Одна из посетительниц заинтересовалась туфлями на стенде фирмы «Поллини». Марина с дежурной улыбкой устремилась ей навстречу, и разговор о приезде Ронни Сэндза был благополучно замят.

До конца рабочего дня Татьяна еще несколько раз пыталась «завести» подругу на эту тему, но Марина избегала говорить о Сэндзе. Перед самым закрытием магазина, когда Татьяна была занята с покупателями, она украдкой подняла газету, оставленную на стуле, и еще раз всмотрелась в фотографию. Да, это был он, Ронни. Она сразу узнала это мужественное красивое лицо с благородными чертами, эту полуулыбку чувственного рта, мягкий прищур светлых глаз. На фотографии, сделанной корреспондентом явно второпях и из неудобного положения, Ронни все же получился очень удачно. Именно таким она встретила его дождливым сентябрьским вечером пять лет назад…

Ее мысли перебили покупатели. Их сегодня было почему-то больше обычного, и все повалили перед самым закрытием магазина. В десять минут девятого Марина закончила работу, переоделась и, выйдя через служебный вход, зашагала по Ленинскому проспекту. Жаркий летний вечер был полон солнца. День, казалось, и не думал кончаться. Она перешла проезжую часть и свернула на улицу Стасовой. Здесь был ее дом — панельная девятиэтажка, а дальше по улице, в сотне метров, — детский сад, куда ходила ее дочка. Марина забрала оттуда Настю, и они вместе направились в магазин. Девочка, как всегда, принялась просить жвачку и шоколадку. Обычно Марина ее не баловала, покупала либо одно, либо другое, а то и вовсе ничего, смотря по ее поведению в детском саду, но сегодня неожиданно расщедрилась: дочка получила несколько пачек жевательной резинки, две шоколадки и в придачу конфеты «чупа-чупс». С покупками они вернулись домой.

У Марины была небольшая однокомнатная квартира, доставшаяся ей от бабушки. Отец и мать жили в Звенигороде, раньше она и сама жила там с двумя младшими братьями и сестрой. После смерти бабушки было решено, что московская квартира должна достаться ей, как самой старшей среди детей. В ту пору Марина уже закончила школу и поступила на курсы секретарей-референтов. Тогда же в ее жизни и появился этот американец…

Дома, переодевая дочку, она заглянула в ее светло-зеленые, с золотистой искрой глаза. Это были его глаза. И Настина улыбка — тоже его, Ронни.

— Мама, ты чего? — Дочка смутилась под ее пристальным взглядом.

— Ничего. — Марина перевела дыхание, улыбнулась. — Просто я подумала, что тебе давно пора бы вымыть головку!

Настя подбежала к зеркалу и посмотрела на себя. Марина обратила внимание, что волосы у дочки — от нее, от матери. Такие же пепельно-серые, густые, волнистые. Они удивительно хорошо сочетались с мягкой зеленью Настиных глаз. Дочь обещала вырасти настоящей красавицей.

Марина вздохнула, отправляясь с сумкой на кухню. Ронни Сэндз промелькнул в ее жизни как ослепительный метеор, оставив Настю и приправленные горечью воспоминания. Он жил с ней всего четыре месяца. В конце января срочно вылетел в Штаты для участия в съемках, клятвенно пообещав вернуться за ней или вызвать ее к себе в Лос-Анджелес. В первое время он часто звонил, но потом международные звонки в ее квартире стали звучать все реже — Ронни объяснял это своей загруженностью работой, — а к лету и вовсе прекратились. В июле она послала ему телеграмму о том, что у них родилась дочка. Ответная телеграмма содержала вежливое, отдающее холодом поздравление. А осенью того же года в Москву прибыл мистер Джонсон, адвокат Сэндза. Он позвонил ей из гостиницы «Рэдиссон-Славянская» и сообщил, что совершил перелет из Америки специально ради разговора с ней.

Она хорошо помнила этот визит. Худощавый, с залысинами, человек лет сорока пяти, в безукоризненном черном костюме, сидел в ее комнате за накрытым клеенчатой скатертью столом и оглядывал старомодную бабушкину мебель сквозь очки в тонкой золоченой оправе.

— …Вы должны понять, миссис Рябинина, что для мистера Сэндза это нежелательный ребенок, — размеренно журчал вкрадчивый голос адвоката. — Подобные увлечения характерны для мужчин в его возрасте, да и для женщин тоже, но далеко не всегда эти увлечения кончаются рождением ребенка. Теперь, конечно, уже поздно напоминать вам, что вы должны были воспользоваться средствами контрацепции или обратиться к медику, который смог бы прервать беременность. Случилось то, что случилось, и нам ничего не остается, как принять этот факт и обсудить вопрос о наших дальнейших действиях…

— Ронни отказывается от ребенка? — стараясь казаться спокойной, спросила Марина.

— Нет, почему же. Мистер Сэндз готов взять на себя свою долю ответственности…

Они разговаривали на английском, которым она отлично владела. В двух метрах от адвоката, в детской кроватке, попискивала Настя. Он всего лишь раз покосился в ее сторону.

— Хорошо, что он хотя бы вспомнил обо мне. А то я уж подумала, он забыл про меня в своем Лос-Анджелесе!

Она произнесла это несколько взвинченно, но адвокат никак не прореагировал на ее интонацию.

— Не думаю, что вам есть смысл обращаться в суд Соединенных Штатов по поводу взыскания с мистера Сэндза алиментов или выплаты вам компенсации за моральный ущерб, — продолжал он прежним размеренным тоном. — Такие процессы длятся годами и требуют немалых финансовых средств, которыми вы, насколько я могу судить, не располагаете…

Она недоуменно пожала плечами. Ей и в голову бы не пришло обращаться в американский суд!

— Вы приехали запугивать меня?

— Ни в коем случае. Но я считаю целесообразным предупредить вас, что судебное дело, если вы его начнете, обещает быть длительным, а ваши шансы на выигрыш невелики. Мистер Сэндз, как вы знаете, занят в сфере кинобизнеса, он актер, причем довольно успешный, а такие люди обычно подвергаются сексуальным домогательствам со стороны поклонниц. Не каждый на его месте способен выдержать подобный прессинг и не поддаться соблазну…

— Вы хотите сказать, что я соблазнила Ронни? — возмутилась Марина.

— Я хочу сказать, что в реальной жизни чаще всего происходит именно так. — Адвокат сдержанно улыбнулся. — И примеров того, как поклонницы устраивают самую настоящую охоту на своих кумиров, — масса. Суд наверняка учтет это обстоятельство. Против вас также сыграет то, что вы иностранка. В Америке это очень весомый фактор…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.