Где-то в Курляндии

Исаченко Сергей Максимович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Где-то в Курляндии (Исаченко Сергей)

Необычайно жарким было лето 1944 года в Прибалтике. И не только потому, что стояли знойные солнечные дни, лишь изредка перемежавшиеся дождливыми. Климат здесь, как и на других участках советско-германского фронта, определялся накалом борьбы советских войск против немецко-фашистских захватчиков. Смелые удары по противнику на Карельском перешейке и овладение Выборгом и Петрозаводском, сокрушительный разгром врага в ходе операции «Багратион» и полное изгнание оккупантов с белорусской земли, блестяще проведенные операции наших войск в западных областях Украины, в Молдавии, Польше и, наконец, начавшееся освобождение Прибалтийских республик - все это были звенья единого, четко спланированного и умело осуществленного исторического наступления Советской Армии в том памятном сорок четвертом году.

Результатом этих победоносных операций, проведенных Советскими Вооруженными Силами в течение четвертого военного лета, явилось очищение от фашистских захватчиков территории нашей Родины и восстановление государственной границы СССР на всем ее протяжении - от севера до юга.

Лишь на небольшом участке латвийской Курляндии она еще оставалась под пятой врага.

1

Лейтенант Алексей Никандров, комсорг 704-го артиллерийского полка, находился в третьей батарее, когда поступил долгожданный приказ о наступлении. Ночь на 21 июля 1944 года выдалась тихой, безветренной. Лунный серп скупо освещал кустарник, скрывавший огневую позицию батареи. Изредка раздавались взрывы вражеских снарядов да со стороны переднего края доносились автоматные и пулеметные очереди.

Никандров и замполит батареи капитан Морозов сидели на снарядных ящиках и вели беседу. Разговор, естественно, касался только что полученного приказа. Молодой, порывистый Алексей был возбужден, говорил громко, то и дело вскакивая и размахивая руками.

- Ну вот и наш черед подошел, - сказал он.
- А то слушаем, как другие воюют, и стыдно становится. Белорусские и Украинские фронты бьют немцев, а мы все отсиживаемся. Теперь дадим фашистам жару и тут. Так ведь, Саша?

Александр Морозов обычно умерял пыл комсорга своей степенностью и рассудительностью. Но тут и сам поддался возбуждению друга и заговорил горячо:

- Да, верно толкуешь: засиделись мы. Пора ударить по врагу так, как громят его наши войска на других фронтах. Солдат уже трудно сдерживать, все рвутся в бой и каждый день спрашивают: скоро ли вперед пойдем?

Действительно, после ожесточенных боев в январе-феврале 1944 года и стремительного выхода на подступы к Пскову и Острову прошло уже много времени, в течение которого особенно активных действий не велось. Фронт здесь стабилизировался. Части 198-й стрелковой дивизии, в которую входил 704-й артполк, как и другие части и соединения 116-го корпуса 67-й армии, занимали прочную оборону между Псковом и Островом. Войска совершенствовали свои позиции, вели бои местного значения, изматывая и обескровливая противника, и настойчиво готовились к решительным сражениям, к операции по освобождению Советской Прибалтики. И вот этот час наступил.

Войска соседних 1-й ударной и 54-й армий перешли в наступление несколькими днями раньше и успешно развивали его в направлении Острова и южнее. Севернее готовилась к удару по врагу 42-я армия. Таким образом, приходил в движение весь 3-й Прибалтийский фронт, созданный Ставкой Верховного Главнокомандования в апреле 1944 года.

Алексей Никандров резко поднялся.

- Пойду к комсомольцам. Надо потолковать, помочь уяснить задачу.

- А мы с парторгом соберем коммунистов, - сказал Морозов, тоже вставая с ящика.
- Работы нам в эту ночь предстоит много,

Спустя некоторое время Никандров вышел из землянки, где провел обстоятельную беседу с комсомольцами, и снова уселся на снарядном ящике. Спать не хотелось. Да и до сна ли было в такую ночь! Предрассветная прохлада освежала разгоряченное от возбуждения лицо, в голове калейдоскопом проносились различные воспоминания.

Затянувшись самокруткой и прикрывая ее ладонями, Алексей задумался. Поднял голову и прислушался к шелесту пролетавших над батареей снарядов. Небо уже начало алеть, звезды потускнели. Лишь на севере невысоко над горизонтом все еще ярко мерцала одна из них, Алексей вглядывался в нее, и ему казалось, что видит он не звезду, а зеленый глаз семафора. Вот так же мерцает он в темноте, когда вырываешься из-за поворота и ведешь тяжелый поезд к станции,

И встают в памяти родная станция на Калининщине, где жил до войны, депо, паровоз, многие месяцы работы помощником машиниста. Любил он свою профессию и всю душу вкладывал в работу. Едет, бывало, а в ушах ветер свистит, быстро мелькают телеграфные столбы, и две тонкие линии рельсов все бегут и бегут вперед. От всего этого дух захватывает!

В 1940 году Алексей ушел в армию. А до того был активистом Осоавиахима, с гордостью носил значки «Ворошиловский стрелок», ГТО и ПВХО. В армии стал артиллеристом.

С первых дней войны сержант Никандров на передовой. На фронт ушла почти вся их семья: четыре брата - Сергей, Николай, Михаил и Василий - защищали Москву и дрались на других фронтах; две сестры - Валя и Вера - пошли работать на оборонный завод.

Алексей был сначала наводчиком, а потом - командиром орудия. На его счету все больше становилось уничтоженных складов с боеприпасами, разрушенных огневых точек, истребленных солдат и офицеров противника.

Особенно запомнились ему зимние бои 1942 года в лесах и болотах недалеко от реки Волхов. При наступлении на небольшую станцию, что на железной дороге Мга - Кириши, его расчет попал в трудное положение. Фашисты яростно обстреливали позиции нашей артиллерии, а затем перешли в контратаку. Расчет не знал устали, расстреливая рвавшихся вперед гитлеровцев. Но вот кончились снаряды, а немцы уже совсем близко. Они пытаются ворваться на огневую позицию. Тогда Никандров организовал круговую оборону, пустив в ход стрелковое оружие. Когда же фашисты приблизились вплотную, он поднял расчет в рукопашную. Штыками и гранатами бойцы уничтожили до двух десятков гитлеровцев. Враг был отброшен. За этот подвиг Алексей был награжден орденом Красного Знамени.

Потом Никандров окончил краткосрочные курсы младших лейтенантов и стал комсоргом полка. Но свою родную третью батарею навещал очень часто. Вот и теперь, в ответственный момент перед боем, он здесь.

* * *

Рано утром началась артиллерийская подготовка. Грохот сотен орудий и минометов слился в сплошной гул. Он заглушил все звуки, даже рев проносившихся в воздухе «илов», бомбивших вражеские позиции, и лязг гусениц танков, выдвигавшихся на исходный рубеж.

Никандров был с расчетом, которым когда-то командовал. Его всегда влекло к батарейцам. Нравилось смотреть на слаженную работу номеров, встречаться и разговаривать по душам с хорошо знакомыми ему бойцами. Здесь служили люди разных национальностей, но действовали все как один человек. В этом была и его заслуга - первого командира орудия. Сейчас расчетом командовал старший сержант Валентин Шквиря, слывший опытным огневиком.

Расчет действовал сноровисто. Наводчик русский Смирнов, заряжающий армянин Вартанян, правильный украинец Тармонюк, ящичный белорус Зенкевич - каждый четко выполнял свои обязанности. То и дело слышались отрывистые слова команд и докладов:

- Первое?

- Первое готово!

- Огонь!…

Гремел выстрел, тяжелая 122-миллиметровая гаубица вздрагивала всем своим могучим телом, и в сторону противника летел очередной смертоносный «подарок». Алексей помогал подносить снаряды, а когда старший сержант Шквиря был ранен осколком вражеской мины и ему начали делать перевязку, заменил командира орудия.

К расчету подошел командир огневого взвода лейтенант Демьяненко и тронул Никандрова за локоть. Сквозь гул стрельбы прокричал ему в ухо:

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.