Годы испытаний. Книга 2

Гончаренко Геннадий Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Годы испытаний. Книга 2 (Гончаренко Геннадий)

ГЕННАДИЙ ГОНЧАРЕНКО

ГОДЫ ИСПЫТАНИЙ

РОМАН В 2-Х КНИГАХ

Художник К. Кащеев

Часть первая. На фронте без перемен

Часть вторая. Бои местного значения

Часть третья. Прорыв к Волге

Книга вторая

ВОЛГА - РУССКАЯ РЕКА

Но память битв, она не заживает…

И до сих пор разлука ножевая,

И сладкая в слезах надежды ложь -

Над всеми, всеми матерями сплошь.

Большое время, хоть на миг причаль!

Нам - слава вечная,

Им - вечная печаль…

Боль, без которой жизнь понять нельзя.

Презрение ко всем, кто жил скользя…

Земля, где долг исполнить суждено,

Где каждое село - Бородино…

Дм. Ковалев

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НА ФРОНТЕ БЕЗ ПЕРЕМЕН

Глава первая

1

На склоне песчаного оврага, куда подступает темная стена соснового бора, стоят неизвестно как забредшие сюда молодые березки-сестрички. Издали кажется: взялись они за руки и спускаются с бугра. Обожженные первыми холодами, их листья горят багрянцем и червонным золотом. Ветер остервенело рвет и кидает листву в пожухлую траву, и она вспыхивает, будто язычками пламени, и долго еще будет гореть, пока не загасят ее осенние дожди.

Тревожно шуршат под ногами сухие листья. Нижний слой их, обильно политый дождями, источает сладковато-прелые, грустные запахи.

Наташа Канашова остановилась на опушке, любуясь одинокими березками. Рядом с ней - Ляна. Черные глаза ее из-под черных разлатых бровей глядят настороженно. Наташа положила руку на плечо подруги. На хмуром похудевшем ее лице блуждала усталая улыбка.

- Люблю лес. Особенно березы.

- А я люблю лес только весной. Хорошо, когда распускаются листья и лес весь звенит и поет… Ну, пойдем, Наташа. До вечера надо добраться до надежного ночлега.

Измученные бесконечными блужданиями по лесам и раскисшим, вязким дорогам, голодные, они к вечеру вышли к какой-то деревне. Начал накрапывать дождь. Вокруг затаилась напряженная, чуткая тишина. И только на востоке озарялось небо огненными сполохами и глухо гремела, не умолкая, канонада.

- Ну, Наташа, до наших теперь рукой подать. Мы, считай, дома…

Они встали и направились к притаившейся в сумерках деревне. Быстро сгущались осенние сумерки. Ноги с трудом повиновались им. Шли они медленно, держали друг друга за руки, будто боялись потеряться, напряженно и недоверчиво всматривались: а может, в деревне немцы?

- Ты меня жди здесь, - показала рукой на яму Ляна, - а я пойду в разведку.
- И, не дожидаясь ответа подруги, пошла одна.

Наташа спустилась в яму и, высунув голову, смотрела, как медленно удалялась Ляна. Силуэт ее вскоре растворился во тьме.

- Хальт!
- донесся резкий окрик из темноты. И дробная, будто частые удары в барабан, автоматная очередь распорола тишину.

Наташа вздрогнула, вскочила на ноги. «Немцы!
- мелькнула страшная мысль.
- Куда бежать?» Снова автоматная очередь. Наташа упала в яму, вся сжалась от страха. Казалось, приближается топот бегущих немцев. «Ну, теперь все… Сейчас они найдут меня и убьют». Так она лежала десять, двадцать минут, а может, и всего не более пяти. Стрельба стихла. «Конечно, немцы ждут, когда я вылезу да ямы». Она подняла голову. Кругом тишина и только шуршащий шелест дождя. «Где же Ляна? Неужели ее схватили немцы? А может быть, она убита? Что же мне делать? Надо уходить… Но куда? Нет, Ляну я одну не оставлю. Может, ей нужна моя помощь. А что ты сделаешь, если их много, у всех автоматы, а у тебя пистолет с восемью патронами? Все равно лучше погибнуть, но вместе».

Дождь продолжал настойчиво шуршать, шевелясь холодными каплями на руках и лице. Наташа промокла до нитки, будто кто-то обернул вокруг нее холодную простыню. Она дрожала, и зубы выстукивали дробь. «Надо уходить подальше от деревни, раз в ней немцы…» Она осторожно выползла из ямы. Вправо от нее послышалось натужное гудение моторов. «Автомашины, - догадалась она.
- Значит, там дорога и деревня, а лес в противоположной стороне». Наташа поползла к лесу, делая короткие передышки. Наткнулась на густые колючие ветки кустарника и остановилась: до нее донесся слабый стон. «Кто это?» От страха у нее онемели руки и ноги. Так она лежала, пока ее снова не вывел из оцепенения протяжный и глухой стон. «Ляна?» - мелькнула у нее мысль. Она побежала. Мешали, путаясь под ногами, тяжелые и мокрые полы шинели; из-за них она зацепилась за что-то и упала. Вскочила, снова побежала. Кругом ни звука. И только звенело в ушах и давило в виски. Остановилась, прислушалась. Назойливо-противный шелест дождя. И снова стон, уже ближе, похоже - женский. Она разбежалась и наткнулась на что-то мягкое, упала и вскрикнула от страха.

- Ляна, Ляночка, родная, куда тебя ранили?
- склонилась она над подругой.

- Сними ремень, давит,- задыхаясь, проговорила Ляна. Она судорожно ухватилась горячими руками за ее руку.- Умираю…

Хряские автоматные очереди рванули упругий воздух.

- Тише, Ляна, немцы нас заметили… Тише… Потерпи, я сейчас все сделаю.

- Патрули немецкие, - задыхаясь, оказала Ляна.
- Сама не знаю, как я их не заметила.

Наташа торопливо расстегнула ремень. «Что же делать? Помощи ждать не от кого. А попадем к немцам - замучают. Надо поскорее уходить отсюда в лес». Из темноты донеслась немецкая отрывистая речь, будто скороговорка автомата. Наташа сняла с себя шинель, положила на нее стонущую Ляну и потащила волоком по земле. Тащила до тех пор, пока хватило сил.

Отдышалась и снова поволокла туда, где чернел зубчатый лес. Но с каждым шагом она все больше слабела, и шинель вырывалась из непослушных рук. Еще и еще несколько шагов… Вот уже и опушка с мелким кустарником. «Надо уйти подальше, в глубь леса», - думала Наташа. Руки от напряжения деревенели, но она медленно продвигалась, обходя деревья, кусты, пни.

Слабеющие ноги Наташи то и дело цеплялись за корни деревьев, она не раз спотыкалась и падала. Ветки больно хлестали по лицу, оставляя царапины. «Неужели немцы настигнут нас? Неужели мы попадем в плен? Быстрее, быстрее… Нельзя терять ни минуты…»

Срезая ветки, со свистом пронесся над головой угрожающе звенящий рой пуль. Наташа упала, выпустив из рук тяжелую ношу. Горячее лицо ее уткнулось и обожглось о мокрые листья. «Ну, теперь все, конец», - мелькнула мысль.

2

Стекла тревожно позванивали. Дождь неустанно сек их, растекаясь извилистыми струйками. Мильдер стоял, широко расставив ноги, и, заложив руки за спину, смотрел в темные глазницы окон.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.