Флотские будни

Белоус Николай Григорьевич

Серия: Библиотечка журнала "Советский воин" [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Флотские будни (Белоус Николай)

т

СОВЕТСКИЙ ВОИН

Николай БЕЛОУС

ФЛОТСКИЕ БУДНИ

Очерки

№ 5 (432) 1962

Главное Политическое Управление Советской Армии и Военно-Морского Флота

Николай Григорбезич- Белоус родился в 1922 году в Недригай-ло'вском районе Сумской области.

После окончания средней школы был призван во флот. Служил матросом-радистом на кораблях и в частях Черноморского флота, в дни Отечественной войны участвовал в обороне городов Николаева,

Севастополя, Новороссийска. После Отечественной войны окончил высшее военно-морское училище, служил офицером на тральщиках Краснознаменного Балтийского флота.

Сейчас капитан 3 ранга Н. Белоус — военный журналист. В качестве специального корреспондента военных газет и журналов он неоднократно бывал у моряков Заполярья, Камчатки, Приморья, участвовал во многих походах подводных лодок и надводных кораблей. Дважды ходил он- в учебные плавания из Балтики в Черное море, вокруг Европы. „

Рассказы и очерки Н Белоуса печатаются в центральной военной печати и во флотских газетах. Некоторые из них вошли в коллективные сборники. В i960 году Воениздаг выпустил его книгу «Тяжелый урок». Сборник очерков «Флотские будни» посвящен сегодняшней жизни советских военных моряков.

ВПЕРЕДИ ПОГРАНИЧНЫХ ЗАСГЛВ

Видавшая виды дребезжащая полуторка, взвизгнув тормозами, сделала последний крутой поворот и понеслась вниз по ровной, хорошо укатанной дороге. Впереди, между сжал, играла бликами, серебрилась под солнцем узенькая нежно голубая лента залива — дорога в океан.

Матросы, сидевшие в кузове, оживились. Кто-то неокрепшим тенорком затянул песню. Г.го подпер

жали. Молодые здоровые парни дружно выдохнули слова припева:

Эх, соленая вода,

Ветер на просторе-е..,

Машина резко затормозила у хозяйственного причала—-небольшого дощатого настила, кончавшегося толстым, покореженным бревном. Приехавшие моряки прыгали на землю и, размяв затекшие ноги, размещались на обочине. Туго набитые вещевые мешки сложили чуть повыше дороги, у низкорослой курчавой березки.

— Пойдете на буксире! — Сопровождавший матросов мичман повел рукой в сторону дымившего у пирса суденышка. На грязном, с царапинами и вмятинами борту резко выделялась своей белизной крупная цифра «101». Буксир как раз и был той самой «оказией», которую моряки-радисты, назначенные служить на отдаленные посты наблюдения, ожидали вот уже несколько дней.

Мичман ушел к капитану буксира, а ребята, закурив, отдыхали на мягком ковре из мха и травы. Говорили о предстоящей жизни на далеких, затерявшихся в безлюдной тундре постах. Добрым словом вспомнили учебный отряд, где их, только что призванных -на военную службу, сделали матросами и радистами.

Да, скоро в путь. Несколько дней будет пыхтеть старый неуклюжий буксир, развозя людей и грузы по точкам пустынного побережья. А сейчас к причалу все подходили и подходили машины, доставляя горы всевозможного добра. Были тут мешки с продовольствием, обмундированием, цементом, ящики с какой-

I*

а

то аппаратурой, аккумуляторы, катушки проводов. Матросы из команды погрузки — их было всего три человека, — кряхтя, сгибаясь под тяжестью нош, медленно перетаскивали грузы на буксир. Бросив мешки в трюм, они с тревогой посматривали на вершины голых скалистых сопок, где собирались курчаво-дымчатые шапки туч.

От группы оживленно беседующих радистов отделился невысокого роста паренек,Плечи у него квадратные, подбородок чуть раздвоенный, брови вразлет, а глаза — большие, серые и чуть-чуть удивленные.

— Подсобим, ребята, «грузчикам»! — предложил он.

—- Брось, Костя! — пробасил его товарищ Федор Кислицын, —Не наше это дело. Мы — пассажиры. Успеем еще хлебнуть горя на этой лайбе.

— Как это «не наше»?—вскинул брови Константин Гордиенко. — Очень даже наше!

Матрос снял бушлат, аккуратно устроил его па придорожный кустик, затем бросил на бушлат бескозырку. Не спеша, вразвалочку зашагал к трапу буксира.

— Руку сорвешь, чудак! — услышал Костя бро

шенное кем-то вдогонку. Раздался за спиной одинокий смешок. А потом тот же голос добавил: Ради

сту больше трех килограммов поднимать не положено!

Гордиенко тем временем подошел к матросам, занимавшимся погрузкой, широко улыбнулся, спросил:

; — Берете в свою артель? • '

— Давай, давай! — ответил Косте старшина 2 статьи.— И дружков своих приглашай.

— Собираются!:—уверенно ответил Костя, бросив взгляд на группу радистов, над которой по-прежнему вился ровный дымок от папирос. Матрос взвалил на спину тяжелый мешок с цементом и уверенно ступил на шаткие, гнущиеся доски трапа,.

Возвращаясь с буксира на пирс, Гордиенко с радостью заметил, что от группы куривших " радистов отделился Федор Кислицын. Затем не выдержал второй, третий... Последним взялся за тюки с грузом матрос, остривший насчет опасности «сорвать» руку.

Начал моросить дождик. «Навались! Навались!» — слышались веселые голоса. Разгоряченные, с влажными лицами, люди быстро преодолевали расстояние от пирса до буксира. В трюме, кубрике, в ходовой рубке, укладывались грузы. Боцман со своими помощниками тут же надежно крепил их —знал, от океана поблажек не будет.

Когда Костя Гордиенко бережно опустил последний: аккумулятор, а затем, отбросив со лба прядь мокрых волос, выпрямился, на палубе не было ни души. Дождь лил словно из ведра. Прыгая через лужи, матрос добежал до кустика, взял промокший бушлат, надел бескозырку и медленно пошел' под навес. На душе было светло и радостно.

Трое штормовых суток провел Константин Гордиенко на «Сто первом». Посерел, осунулся. Почти совершенно ничего не ел из-за проклятой качки. Бывали, правда, минуты затишья — казалось, уставал океан. Тогда-то доставал радист из кармана сухарик, торопливо жевал его—-вот и вся пища. Но зато в минуты тревоги, когда начинали метаться по палубе, сорванные-волной грузы, Костя первым поднимался со своего рундука и, карабкаясь вверх по трапу, спешил навстречу опасности. Вслед за ним поднимались и другие радисты. Возвращались они промокшие, иной раз в синяках, ссадинах, и снова валились на рундуки.

Наступил рассвет четвертого дня. С мостика прибежал в кубрик сигнальщик.

— Кто на Гранитный Утес?

— Есть, матрос Гордиенко!

— Собирайтесь, подходим...

Но подойти к берегу было невозможно. Рейд Г ракитного — подводные камни, течения. Здесь только маленькой шлюпке с трудом удастся проскользнуть между бурунами. Костя, выбрав удобный момент, прыгнул с невысокого борта буксира. «Двойка» закачалась, черпанула левым бортом воду. Радист смутился— вот, мол, какой неуклюжий. Но сидящий на веслах пожилой моряк в ватнике подбодрил новичка:

— Ничего, ничего. Принимай груз!

Хрипловатым протяжным гудком простился «Сто

первый» с Гранитным Утесом. Оставив над рейдом шапку черного дыма, пошел вдоль берега. А к повисшим над водой серым скалам медленно приближалась крохотная шлюпка с двумя моряками. Сидевший па веслах начальник наблюдательного поста мичман Голиков молча жевал кончик пшеничного уса и напряженно следил за бурунами и водоворотами. Зазевайся он на миг — тут же закружит шлюпку, перевернет, ударит о камни. Когда приблизились к берегу, мичман, проскочив между двух валунов, направил нос шлюпки к узенькой песчаной полоске и коротко приказал:

— Прыгай! — А потом уже спокойно добавил: — б

Вытягивай шлюпку подальше, может разбить накатом.

Алфавит

Похожие книги

Библиотечка журнала "Советский воин"

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.