Блестящая будущность

Диккенс Чарльз

Жанр: Классическая проза  Проза    1898 год   Автор: Диккенс Чарльз   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Блестящая будущность (Диккенс Чарльз)РОМАНЪ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА I

Отца моего звали Пирипъ, а меня при св. крещеніи нарекли Филиппъ; такъ какъ дтскій языкъ мой не могъ справиться съ такимъ длиннымъ и труднымъ прозвищемъ, то я и сократилъ его и назвалъ себя Пипъ. А затмъ и вс стали звать меня Пипомъ.

Первое самое сильное и яркое впечатлніе бытія получилъ я, какъ мн помнится, въ одинъ достопамятный сренькій день, подъ вечеръ. Въ то время я уже зналъ, что безлюдное мсто, поросшее крапивою, было кладбище, и что Филиппъ Пирипъ, покойный прихожанинъ мстной церкви, а также жена его Джорджіана, умерли и схоронены на этомъ кладбищ; и что Александръ, Вароломей, Авраамъ, Товій и Роджеръ, малолтнія дти Филиппа и Джорджіаны, тоже умерли и схоронены тамъ же; и что дикій плоскій пустырь, лежащій за кладбищемъ и перерзанный рвами, гатями и изгородями, съ пасущимся на немъ скотомъ, — болото; а полоса свинцоваго цвта за нимъ — рка; а отдаленная мрачная берлога, изъ которой дуетъ втеръ, — море; а крошечный, съежившійся ребенокъ, запуганный всмъ, что его окружало, и наконецъ зареввшій, — это Пипъ.

— Заткни глотку! — закричалъ страшный голосъ, и какой-то человкъ появился изъ-за могилъ со стороны церковной паперти.

— Замолчи, чертенокъ, или я перержу теб горло!

Ужаснаго вида человкъ былъ въ грубой сраго цвта одежд, съ большой желзной цпью на ног; голова у него была накрыта не шляпой, а обмотана грязной тряпкой; ноги же обуты въ стоптанные башмаки. Человкъ этотъ, промокшій до костей, забрызганный грязью съ ногъ до головы, отбившій себ ноги и охромвшій, порзавшійся объ острые камни, обожженный крапивой и исколотый репейникомъ, хромалъ, дрожалъ, таращилъ на меня глаза и рычалъ, а зубы у него стучали въ то время, какъ онъ взялъ меня за подбородокъ.

— Охъ, не ржьте мн горла, сэръ! — молилъ я въ ужас. — Пожалуйста, не длайте этого, сэръ!

— Какъ тебя зовутъ? — отвчалъ человкъ. — Живе!

— Пипъ, сэръ.

— Повтори, повтори же, говорятъ теб!

— Пипъ, Пипъ, сэръ.

— Покажи, гд ты живешь!

Я ткнулъ пальцемъ въ томъ направленіи, гд стояла наша деревня, на плоскомъ берегу, поросшемъ олешникомъ и ивнякомъ, въ разстояніи мили съ небольшимъ отъ церкви.

Человкъ съ минуту глядлъ на меня, затмъ схватилъ меня за шиворотъ и выворотилъ мои карманы. Въ нихъ ничего не нашлось, кром куска хлба. Незнакомецъ былъ такъ силенъ и торопливъ въ движеніяхъ, что перевернулъ меня внизъ головой, и колокольня очутилась у меня подъ ногами; наконецъ онъ поставилъ меня на ноги колокольня опять стала на прежнее мсто, а я сидлъ на высокой гробниц и дрожалъ, между тмъ какъ незнакомецъ съ жадностью лъ хлбъ.

— Ишь ты, щенокъ, — сказалъ человкъ, облизываясь, — какія у тебя жирныя щеки.

Я думаю тоже, что щеки у меня были жирныя, хотя я былъ не великъ для своихъ лтъ и не силенъ.

— Чортъ меня побери, я бы съ охотой ихъ сълъ, — сказалъ человкъ, съ зловщимъ кивкомъ головы, — и право же отчего бы мн ихъ не състь!

Я серьезно выразилъ ему надежду, что онъ этого не сдлаетъ, и еще крпче ухватился за гробницу, куда онъ посадилъ меня, — частью, чтобы не упасть, а частію, чтобы не заплакать.

— Ну, слушай! — сказалъ человкъ. — Гд твоя мать?

— Вонъ тамъ, сэръ! — отвчалъ я.

Онъ вздрогнулъ, бросился было бжать, но остановился и оглянулся.

— Вонъ тамъ, сэръ! — застнчиво объяснилъ я, указывая на могилу матери.

— О! — произнесъ онъ, возвращаясь назадъ. — А это врно отецъ лежитъ рядомъ съ матерью?

— Да, сэръ.

— Га! — пробормоталъ онъ, задумавшись. — Съ кмъ же ты живешь — если предположить, что я буду такъ добръ и оставлю тебя въ живыхъ, въ чемъ я еще вовсе не увренъ!

— Съ сестрой!.. м-съ Джо Гарджери, женой Джо Гарджери, кузнеца, сэръ.

— Кузнеца, эге? — проговорилъ онъ и поглядлъ на свою ногу.

Мрачно переводя глаза поперемнно съ ноги на меня, онъ ближе подошелъ къ гробниц, взялъ меня обими руками и отодвинулъ, внушительно уставившись мн прямо въ глаза, которые безпомощно глядли на него.

— Ну, слушай, — началъ онъ, — вопросъ теперь въ томъ, отпущу-ли я тебя живымъ. Ты знаешь, что такое пила?

— Знаю, сэръ.

— И знаешь, что такое харчи?

— Да, сэръ.

Посл каждаго вопроса онъ трясъ меня сильне, какъ бы затмъ, чтобы дать почувствовать мою безпомощность и ту опасность, въ какой я находился.

— Принеси мн пилу.

Тутъ онъ потрясъ меня.

— И принеси мн харчей. — И онъ опять тряхнулъ меня. — Принеси мн и то и другое. — Онъ еще разъ тряхнулъ меня. А не то я вырву изъ тебя сердце и печенку. — И онъ снова тряхнулъ меня.

Я былъ до смерти напуганъ, а голова у меня такъ кружилась, что я ухватился за него обими руками и проговорилъ:

— Если вы будете такъ добры, сэръ, и позволите мн стать на ноги, то, можетъ быть, меня перестанетъ тошнить, и я лучше пойму васъ.

Онъ еще тряхнулъ меня, и затмъ, не выпуская изъ рукъ, поставилъ на гробницу и сказалъ:

— Завтра рано поутру принеси мн пилу и харчи. Принеси мн ихъ вонъ туда, за старую батарею. Если ты это сдлаешь и никому не скажешь ни слова, и даже виду не подашь, что видлъ такого человка, какъ я, или вообще кого-нибудь, то останешься въ живыхъ. Но попробуй только не послушаться или хоть въ чемъ-нибудь отступить отъ моихъ приказаній, хотя бы въ самыхъ пустякахъ, — и твое сердце и печенка будутъ вырваны, зажарены и съдены. Я вдь теперь не одинъ, какъ ты можетъ быть думаешь. Тутъ около меня прячется одинъ молодой человкъ и въ сравненіи съ этимъ молодымъ человкомъ я — ангелъ. Этотъ молодой человкъ слышитъ то, что я теб говорю. У этого молодого человка есть секретный способъ, одному ему извстный, какъ добраться до мальчика и до его сердца и до его печенки. Тщетно сталъ бы мальчикъ прятаться отъ этого молодого человка. Хотя бы мальчикъ заперъ дверь, хотя бы онъ улегся въ теплую постель, хотя бы залзъ съ головой подъ одяло и думалъ бы, что вотъ какъ ему теперь теило и безопасно, — этотъ молодой человкъ все-таки къ нему проберется и его достанетъ. Я теперь съ большимъ трудомъ мшаю этому молодому человку обидть тебя. Мн не легко спасти отъ него твои внутренности. Что ты на это скажешь?

Я отвчалъ, что достану ему пилу и постараюсь добыть и състнаго, и приду къ нему на батарею, рано поутру.

— Скажи: убей меня Богъ громомъ, если я этого не сдлаю! — приказалъ человкъ.

Я повторилъ эти слова, и онъ снялъ меня съ гробницы и поставилъ на землю.

— Ну, теперь помни, что общалъ, да не забудь про молодого человка и бги домой!

— Покойной ночи, сэръ, пролепеталъ я.

— Да! Какъ бы да не такъ! — отвчалъ онъ, оглядывая холодную, сырую равнину. — Ужъ лучше бы мн быть лягушкой. Или угремъ!

Говоря это, онъ охватилъ обими руками свое дрожащее отъ холоду тло и заковылялъ по направленію къ низенькой церковной оград. Дойдя до ограды, онъ съ трудомъ перешагнулъ черезъ нее, какъ человкъ, у котораго застыли ноги, и затмъ оглянулся на меня. Когда я увидлъ, что онъ оглядывается, я повернулся къ дому и бросился бжать со всхъ ногъ.

ГЛАВА II

Сестра моя, м-съ Джо Гарджери, была слишкомъ на двадцать лтъ старше меня и прославилась въ собственныхъ глазахъ и глазахъ сосдей тмъ, что выкормила меня «отъ руки» [1] . Добираясь собственнымъ умомъ до смысла этого выраженія и зная по опыту, какая жесткая и тяжелая у нея рука и какъ часто накладывала она эту руку на своего мужа, равно какъ и на меня, я предполагалъ, что и Джо Гарджери, такъ же какъ и я, — оба мы выкормлены «отъ руки».

Некрасивая женщина была она, сестра моя; и мн вообще казалось, что она и женила на себ Гарджери «отъ руки». Джо былъ блокурый человкъ съ льняными кудрями по обимъ сторонамъ гладкаго лица и такими блдно голубыми глазами, что они какъ будто сливались съ блками. Онъ былъ кроткій, добродушный, добронравный, обходительный, придурковатый, милйшій человкъ — родъ Геркулеса по сил, а также и по слабости.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.