Историческия воспоминания и замечания на пути к Троице

Карамзин Николай Михайлович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Троицкой монастырь святъ не только для сердецъ набожныхъ, но и для ревностныхъ любителей отечественной славы; не только Россіяне, но и самые просвщенные иностранцы, знающіе нашу Исторію, любопытствуютъ видть мсто великихъ происшествій.

Возобновивъ въ памяти своей дла нашей древности, въ прекраснйшее время года я выхалъ изъ Москвы на ту дорогу, по которой столь часто Цари Рускіе зжали и ходили на богомолье, испрашивать побды или благодарить за нее Всевышняго, въ обители основанной святымъ мужемъ и Патріотомъ: сердце его, забывъ для себя все земное, желало еще благоденствія отечеству. Черезъ нсколько минутъ открылось село Алексевское, напоминающее именемъ своимъ Царя Алекся Михайловича, который приготовилъ Россію къ величію и слав. Но тамъ представляется глазамъ еще другой ближайшій его памятникъ: старый дворецъ, гд онъ всегда останавливался на возвратномъ пути изъ монастыря Троицкаго и располагалъ торжественный въздъ свой въ Москву. Я спшилъ видть сіе почтенное зданіе, едва ли не старйшее изъ всхъ деревянныхъ домовъ въ Россіи. Оно очень не высоко, но занимаетъ въ длину саженъ тридцать. На лвой сторон отъ Москвы были комнаты Царя, на правой жили Царевны, а въ середин Царица; въ первыхъ окна довольно велики, а въ другихъ гораздо мене и выше отъ земли, вроятно для того, чтобы нескромное любопытство не могло въ нихъ со двора заглядывать – тогда думали боле о скромности, нежели о симметріи. Стны разрушаются; но я осмлился войти въ домъ, и прошелъ во всю длину его, естьли не съ благоговніемъ, то по крайней мр съ живйшимъ любопытствомъ. Печи везд большія, съ разными, отчасти аллегорическими фигурами на изразцахъ. Внутреннія украшенія не могли истощить казны Царской: потолки и стны обиты выбленнымъ холстомъ, а двери (и то въ однхъ Царскихъ комнатахъ) краснымъ сукномъ съ широкими жестяными петлями; окна выкрашены зеленою краскою. Я воображалъ нашего добраго Рускаго Царя, сидящаго тутъ среди вельможъ своихъ, или, лучше сказать, передъ ними: тогда и самые важные бояре, приходя къ Государю, останавливались у дверей; а сиживали съ нимъ единственно за обдомъ, и то за другимъ столомъ. Къ сожалнію, мы худо знаемъ старинные обычаи; а что и знаемъ, то по большой части отъ иностранцевъ, которые, бывъ въ Россіи, описывали ихъ: на примръ Герберштеинъ, Олеарій, Маржеретъ и другіе. Лтописцы наши и не подозрвали, что должно изображать характеръ времени въ его обыкновеніяхъ; не думали, что сіи обыкновенія мняются, исчезаютъ и длаются любопытнымъ предметомъ для слдующихъ вковъ. Не все то любопытно, что хорошо; за то многое достопамятно, чего и не льзя назвать хорошимъ. Пусть мы умне своихъ предковъ, пусть намъ нечего занять отъ нихъ; но самое просвщеніе длаетъ умъ любопытнымъ: хочется знать старину, какова ни была она, даже и чужую, а своя еще мил. Мн случилось видать памятники иностранной древности; но дворецъ Государя Алекся Михайловича гораздо боле занималъ мое воображеніе, даже и сердце. Я съ какою-то любовію смотрлъ на т вещи, которыя принадлежали еще къ характеру старой Руси; съ какимъ-то неизъяснимымъ удовольствіемъ брался рукою за дверь, думая, что нкогда отворялъ ее Родитель Петра Великаго, или Канцлеръ Матвевъ, или собственный предокъ мой, служившій Царю. Я чувствовалъ, что во мн не простыла Руская кровь!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.